В объятиях врага
Шрифт:
Фрэнсис бережно провел пальцами по ее губам.
– Если ты так думаешь, дорогая, значит, ты ничего не понимаешь в любви.
Он улыбнулся, осыпая легкими поцелуями ее глаза и щеки, а затем овладел ее ртом – сначала нежно, а потом, когда ее губы раскрылись под его натиском, – с нарастающей страстностью. Его язык проник ей в рот и начал исследовать таинственные влажные глубины. Одна рука запуталась в длинных волосах у нее на затылке, другая заскользила вниз по ее спине, и вдруг это движение напомнило ей Кэмпбелла. Энн оттолкнула его и прервала поцелуй.
– Нет, Фрэнсис, не надо! Я не могу… – прошептала
Его губы заглушили протест, а руки продолжили свое неспешное путешествие. Искусные ласки и неторопливые поцелуи помогли Энн успокоиться, она вновь потянулась к нему, чувствуя ту же сладкую боль, которую всегда пробуждало его прикосновение. Она провела пальцами по его шее, по сильному мужественному подбородку и затаила дыхание, когда его теплые губы приникли к нежной впадинке у основания ее горла, а пальцы принялись распускать шнурки на рубахе.
От опьяняющих поцелуев кружилась голова. Энн закрыла глаза, изо всех сил пытаясь вспомнить, почему ей непременно нужно его остановить, но прикосновение его губ было подобно какому-то хмельному напитку, стремительно уносившему ее от действительности в волшебное царство наслаждения.
Она просунула руки ему под рубашку и стала поглаживать мускулистую спину, а Фрэнсис обхватил ладонями ее грудь под рубашкой, перекатывая между пальцами напрягшийся от ожидания сосок. Из груди Энн вырвался низкий протяжный стон. Все ее чувства были атакованы сразу; она безнадежно запуталась в обрушившейся на нее буре ощущений. Ей хотелось большего… Она вцепилась в плечи Фрэнсису, притянула его ближе к себе. Он опрокинул ее на спину и, налегая всем своим весом, прижал к ложу из душистой травы. Его рука скользнула вниз, легла на ее бедро… И вдруг на Энн водопадом обрушились воспоминания о боли и унижении, пережитых по вине Кэмпбелла. Наслаждение, которое доставляли ей руки Фрэнсиса, мгновенно исчезло. Ее охватил безрассудный страх, она уперлась обеими руками ему в грудь и, отчаянно мотая головой, увернулась от поцелуя.
– Нет, Фрэнсис, я не могу, – заплакала она, отталкивая его, пытаясь приподняться и сесть. – Я не могу… я этого больше не вынесу!
Фрэнсис схватил ее за руки и прижал их к своему бурно бьющемуся сердцу.
– Энн, ты нужна мне, потому что я люблю тебя, – с искренней страстностью проговорил он. – Я не причиню тебе боли. Я хочу, чтобы ты узнала, какую радость доставляют друг другу мужчина и женщина, когда любят по-настоящему.
Энн отрицательно покачала головой, стараясь высвободить руки.
– Я уже знаю, на что это похоже.
– Нет, не знаешь. Энн, взгляни на меня.
Она перестала вырываться и неохотно, против воли, подняла на него глаза.
– Послушай меня, милая. То, что бывает между мужчиной и женщиной, когда они любят друг друга, совсем не похоже на то, что тебе пришлось пережить. Тебе понравилось, как Кэмпбелл тебя обнимал, прикасался к тебе?
Энн возмущенно вскинула голову.
– Разумеется, нет!
– Но разве ты можешь сказать прямо сейчас, глядя мне в глаза, что тебе не понравилось, как я тебя обнимаю и целую?
И опять она покачала головой.
– Все совсем по-другому, милая. Перестань думать о том, что было, и ты поймешь. – Фрэнсис снова привлек ее к себе. – Я не хочу, чтобы ты меня боялась из-за того, что этот подонок взял тебя раньше. – Он откинулся
Ее стиснутые кулачки, упиравшиеся ему в грудь, наконец разжались, Энн нерешительно погладила его по лицу.
– Верь мне, Фрэнсис, я люблю тебя, – прошептала она. – Я знаю, что с тобой все будет по-другому, но все равно… мне страшно.
Фрэнсис провел губами по ее лбу, легко прикоснулся ко рту, все еще вздрагивающему от испуга, потом опять бережно опустил Энн на одеяло и стянул с нее мешковатые мужские штаны. Она лежала перед ним обнаженная, у него перехватило дух от ее красоты. С трудом переведя дыхание, Фрэнсис мысленно поклялся себе, что исправит зло, причиненное Кэмпбеллом.
Сбросив сапоги и остатки одежды, он вытянулся рядом с ней на одеяле и обнял ее.
– Как ты прекрасна, любовь моя, – прошептал он, – как прекрасна…
Фрэнсис нежно развел языком сомкнутые губы Энн, и она покорилась его воле, медленному поглаживанию его рук, оставляющих за собой пламенный след у нее на коже. Страшные воспоминания, терзавшие Энн, отступили перед ласковой силой Фрэнсиса. Она обхватила его голову и невольно выгнулась ему навстречу. Ее кожа пылала, по жилам тек жидкий огонь, она вся содрогалась от желания.
Фрэнсис ласкал ее с утонченной нежностью, стараясь всеми известными ему способами разжечь в ней страсть. Он обвел ладонью соблазнительную округлость бедра, коснулся мягкого треугольника волос у нее между ног, и это прикосновение взволновало ее больше, чем она когда-либо могла вообразить. Энн тихонько вскрикнула, не сомневаясь, что, если он немедленно не прекратит эту пытку, все ее нервы лопнут, как чересчур сильно натянутые струны. Ее пальцы вплелись ему в волосы, она прильнула к нему и ответила на его поцелуй со всей страстью, на какую была способна. Когда он накрыл ее своим телом, она позабыла обо всем. Ею владело одно-единственное всепоглощающее желание: слиться с ним воедино.
Фрэнсис стиснул зубы, чтобы удержаться от соблазна разом покончить с невыносимым напряжением, разрывавшим его на части. Он овладел ею медленно и начал неторопливо двигаться у нее внутри, только когда почувствовал, как ее бедра сами поднялись ему навстречу.
Энн показалось, что все на свете потеряло смысл – все, кроме насущной потребности утолить жажду, которую Фрэнсис так искусно возбуждал. Она громко застонала, изо всех сил вцепившись в его плечи, пока он проникал в нее все глубже и глубже, увлекая ее за собой на головокружительную высоту. Наконец внутри у нее что-то взорвалось с неистовой силой, ее тело, поднятое на гребень волны страсти, сорвалось и закружилось в бурном омуте наслаждения.
Несколько секунд Энн лежала неподвижно. Когда ее дыхание постепенно выровнялось, она попыталась привести в порядок свои чувства, но скоро оставила это бесполезное занятие. Фрэнсис крепко обнимал ее, его горячее дыхание согревало ей шею. Она положила голову ему на плечо, ее пальцы запутались в жестких завитках волос у него на груди. Все ее существо было проникнуто блаженным умиротворением.
«Ничто на свете не может сравниться с этим чувством, – удивленно подумала Энн. – Ничто даже в отдаленной степени его не напоминает!»