В объятиях ворона
Шрифт:
– Прошу, – герцог Рэйвен был сегодня в прекрасном настроении и учтиво подставил свою руку, помогая девушке подняться по ступеням.
– Благодарю, ваша светлость, – кивнула Ингрид.
Её всё ещё немного покачивало, но хотя бы не тошнило. Что ж, первое близкое знакомство с морем вышло не таким приятным, как она себе представляла.
Они отошли чуть подальше от порта и остановились у таверны.
– Подождём здесь, – сказал своим
Граф Хансен кивнул, нервно пригладил волосы на затылке и шагнул к дочери, взял её за руку. Ингрид улыбнулась, но тут же скривилась: из-за открытой двери потянулся кисловатый запах эля и щекотавший ноздри и желудок аромат жареного мяса.
– Я бы не прочь чего-нибудь перекусить, – предложил лорд Леннарт, поглядывая в сторону таверны.
– Мне нужен воздух, – выдавила из себя Ингрид и быстро-быстро, шурша подолом, убежала прочь.
– Неужели её так в море укачало? – задумчиво протянул герцог. – Или она у вас уже не первой свежести? – он резко повернулся и уставился на графа чёрными глазами.
Лорд Хансен поёжился, но сдвинул брови:
– Что вы, ваша светлость! Моя дочь чиста и невинна, как цветочный бутон поутру. Мне оскорбительно слышать от вас такое…
Герцог кивнул и молча повертел на пальце большой перстень. На графа он больше не смотрел.
Ингрид всё-таки вырвало. Она успела шмыгнуть в какие-то кусты и прочистить желудок, а потом, оглядываясь, выбралась на дорогу. Одёрнула платье, поправила шляпку и поспешила к отцу и герцогу.
Вертэвиль шумел и сверкал по сравнению с тихим Макондо. Даже утром в столице уже сновали люди, зазывали к себе торговцы на рынке, по брусчатым мостовым цокали подковами лошади и гремели колесами кареты. Город был полон зелени, как сочный весенний букет: вдоль дорог шелестели листвой яблони и тополя, у стен пристроились лохматые кустарники и изящная сирень, а под окнами яркими пятнами цвели клумбы. Приземистые домики простолюдинов ближе к центру сменялись высокими и важными каменными домами знати.
– Как вы, леди Хансен? – поинтересовался герцог. – Выглядите бледной. Не заболели?
– Спасибо, ваша светлость, – Ингрид утёрла платком уголки губ и улыбнулась. – Вам не о чем беспокоиться.
– Я рад, – хмыкнул лорд Рэйвен. – Моему сыну нужна здоровая жена.
Граф Хансен передёрнул плечами, крякнул, но ничего не сказал. И тут же как-то поник и сгорбился. Видела бы его сейчас сестра…
Ингрид же держалась прямо, с чувством собственного достоинства. Разве её могут задеть какие-то слова? Пусть даже и сказал их один из богатейших лордов Срединных
По мостовой разлетелся топот, и на дороге появилась пара лошадей, запряжённых в карету. Её обтянутые чёрной кожей и украшенные позолотой бока выглядели почти по-королевски. Кони остановились у таверны и тряхнули длинными тёмными гривами, заржали, начали рыть копытами неровные камни.
– Мои нетерпеливые, – герцог ласково потрепал одного коня по чёрной шее, – соскучились, наверное?
– Ваша светлость, – слуга спрыгнул с козел, поклонился и открыл дверцы.
Герцог указал гостям на карету. Граф помог забраться дочери, а потом залез сам. Последним внутрь скользнул лорд Рэйвен, сказав слугам:
– Доставьте нас как можно скорее.
Глава 15
Ингрид сидела у самого окна, почти прижавшись щекой к мутному стеклу. Карета казалась ей такой маленькой и душной, что хотелось кричать и плакать, и даже на корабле, где её укачало, кажется, было лучше.
Ингрид закрыла глаза и обхватила пальцами холодный синий камень, глубоко вдохнула. В памяти всплыли картинки из детства, когда мама обнимала её, гладила по волосам и целовала в макушку. От неё всегда приятно пахло сладостью и выпечкой, а руки были мягкими и ласковыми. Только ближе к своему уходу леди Лианна Хансен растеряла румянец и пухлость щёк, похудела и слегка осунулась, но не потеряла живости и очарования. Рыжеволосая, синеглазая… Ингрид хотела быть на неё похожей, но не унаследовала ни золота волос, ни синевы глаз, а всё, что осталось в память о любимой маме, она сейчас крепко сжимала в руке. Тётушка часто говорила ей об этом кулоне, повторяла, что его нужно беречь, он очень и очень важен, в нём спрятана огромная сила. Но Ингрид лишь отмахивалась: что может быть важнее памяти?
– Вы слышали о школе твёрдости тела и духа, леди Ингрид? – вдруг спросил герцог.
Ингрид вздрогнула от неожиданности и открыла глаза. Граф Хансен удивлённо смотрел то на лорда Рэйвена, то на дочь.
– Слышала, конечно. Моя мама там училась, пока… – она глянула на отца. – Пока не вышла замуж.
Герцог улыбнулся:
– Я знал Лианну.
Граф закашлялся и пробурчал:
– Простите, ваша светлость. Но откуда?..
– Потому что я тоже там учился, несложно догадаться, – скривился он. – Когда-то давным-давно, кажется, в прошлой жизни. А вы чрезвычайно схожи с вашей матерью, – Ингрид выпрямила спину и чуть наклонилась вперёд, внимательно слушая каждое его слово. – Только золото в волосах у вас белое, а необычайную синь глаз будто разбавили.
Конец ознакомительного фрагмента.