В объятиях тени
Шрифт:
— Но ведь горгульи только защищались!
— Говорить можно все, что угодно, кто их станет слушать? Казанова где-то спрятал Миранду и некоторых ее сородичей, а сам вопит на весь свет, что Тони нелегально провез их к нам, а он об этом ничего не знал. Короче, свою задницу спасает, а вот твою выставил напоказ.
Я молча вытянулась на койке. Нет, этого не может быть, это какой-то кошмар. Сейчас я проснусь, и все будет хорошо.
— Если круг знает, что магов убили горгульи, то в чем он обвиняет меня?
— Не знаю. Я видел тела магов, на них кровь и следы укусов. Круг говорит, что ты очень
Вот зараза.
— Точно. Слушай, в самом деле, я совсем выдохся. Не люблю просить, но…
— С каких это пор?
— Кэсс, я носился целый день, доставил тебе кучу ценнейшей информации, а ты…
Я слишком устала, чтобы начинать наши обычные препирательства.
— Ладно. Получай свою затяжку, только потом вернешься к Данте. Передашь кое-что Казанове.
— Он может меня не услышать, — возразил Билли. — Демоны не слышат призраков, во всяком случае те, что находятся в человеческом теле.
— Что-нибудь придумаешь.
Учитывая реакцию Казановы на Билли, я была уверена, что демон его прекрасно услышит. Но даже если и нет, Билли знать об этом вовсе не обязательно. Казанова должен был спрятать отосланные мной вещи. Если маги их найдут, ему не отвертеться; в крайнем случае он все свалит на меня, то есть даст кругу еще один гвоздь, который тот вобьет в мой гроб. Не говоря уже о том, что я потеряю ценности, что находятся в ящичках. Я вздохнула. Лучше бы я их никуда не отсылала.
Билли улетел, получив огромную затяжку, а я решила немного вздремнуть. Вместо этого меня внезапно охватило ощущение дезориентации, предшествующее перемещению во времени. Я хотела позвать Мака, чтобы предупредить, но тут перед глазами все померкло, и я провалилась во тьму.
Глава 7
Сначала колени, потом голова стукнулись обо что-то твердое — опять пол, на этот раз мраморный. Перед глазами маячило нечто зеленое, расплывчатое, и я прищурилась, пытаясь рассмотреть этот предмет. Порфировая ваза высотой в человеческий рост, с ручками в виде головы горгоны Медузы. Какое-то время я лежала, распростершись на полу и глядя на вазу, пока голова и колени состязались за звание самого больного места. Наконец я замерзла и решила встать. Ухватившись за вазу, я приняла сидячее положение и огляделась по сторонам.
Я находилась в нише большой круглой комнаты. Сверкающий пол из темно-зеленого мрамора с золотистыми прожилками в виде звездочек, огромная люстра со свечами под потолком. Еще три такие же люстры освещали извилистую лестницу; крошечные искорки света от хрустальных подвесок падали на стоящих внизу людей.
Мимо меня тянулся пестрый людской поток. Мужчины во фраках, дамы, увешанные драгоценностями. Изысканная парча соперничала с безвкусными шелками. Мелькали яркие веера и расшитые подолы, сплетаясь в единый калейдоскоп красок и движений, отчего моя голова начала болеть еще сильнее.
Фасоны большинства нарядов напоминали те, что я уже видела недавно в театре, но теперь в толпе гостей попадались и экзотически одетые персонажи вроде парня в тоге или африканского вождя, на котором было столько золота, что хватило бы на покупку небольшой страны.
Неожиданно внимание мое привлекло еще более странное зрелище. Вдоль стены скользила прозрачная, едва заметная тень. Она то и дело растворялась в других тенях, которые отбрасывали длинные свечи на люстрах, и я поначалу решила, что чутье меня подвело. Потом она остановилась напротив какой-то картины, настолько почерневшей от времени, что понять, кто был на ней изображен, казалось совершенно невозможным. На фоне этого древнего полотна я наконец разглядела бледно сияющий столбик более отчетливо. Сначала я решила, что это призрак, но ничего, кроме двух огромных серебристых глаз на том месте, где полагалось быть голове, мне различить не удалось. Это существо никогда не было человеком.
Я была до того заинтригована, что на минуту даже забыла об опасности. О пифиях я знала очень мало, зато в привидениях и духах разбиралась неплохо. Мне попадались и совсем дряхлые, в возрасте нескольких сотен лет, и те, которые даже не знали, что умерли, попадались дружелюбные, враждебные и те, что только казались призраками. Однако это существо нельзя было отнести ни к одной из известных мне категорий. Впервые в жизни я не знала, кто это.
Вместе с гостями существо продвигалось в сторону бального зала. Рассмотреть его было трудно, поскольку освещение предназначалось для глаз вампиров, а не моих; я видела лишь смеющиеся лица, мягкий свет свечей и поблескивающие дорогие ткани. Однако густой удушливый запах духов и крови, исходивший из зала, напомнил мне, что заходить туда не стоит.
Недалеко от меня остановился какой-то юноша лет девятнадцати. На фоне строго одетой толпы он выглядел странновато — босой, голый по пояс и в спущенных на бедра шелковых бордовых брюках. Волна длинных темных волос лежала на его плечах, оттеняя бледную кожу.
Мне захотелось убежать, чтобы никто не услышал, как громко колотится у меня сердце, но юноша преграждал мне путь. И мне совсем не улыбалось отвечать на вопрос, что я здесь делаю, тем более что я и сама этого не знала. Вскоре я заметила, что в нашу сторону направляется светловолосый вампир в красном, военного типа кителе с золотыми галунами, таких же красных брюках и черных сверкающих сапогах. Вампир подошел к юноше и окинул его оценивающим взглядом.
Юноша сжался и сделал шаг назад. Затем робко наклонил голову, и свет люстры заиграл на его высоких скулах и подбородке с ямочкой. Лицо юноши было чистым и здоровым, как у херувимов, что взирали на нас с потолка.
Вампир стянул белую перчатку и властным жестом провел рукой по груди юноши, тонкие пальцы пробежались по его ребрам и замерли на поясе брюк. Юноша часто задышал, но промолчал и с места не двинулся. Я взглянула на его босые ноги; честно говоря, мне ужасно хотелось куда-нибудь провалиться. Ступни юноши казались какого-то неестественно белого цвета и выглядели ужасно жалкими по сравнению с тяжелыми сапогами вампира.