В объятиях шторма
Шрифт:
— О, Боже, нет, вовсе нет. — нервно потрясла головой в разные стороны. — Только если со своей работой. — пыталась отшутиться она. Но печальный взгляд говорил сам за себя.
— Тогда что? — Шумов покручивал чашку в руках, ожидая, пока чай в ней немного остынет.
— В общем, сколько бы раз я не говорила ему о том, что ненавижу эти длительные командировки, что он нужен мне рядом, а не за 3 тысячи километров, он меня не слышит. Я устала от постоянного одиночества при наличии мужа. Но он отмахивается каждый раз. Мы столько лет вместе, столько
— И? — бровь Андрея изогнулась, как бы подталкивая девушку к завершению мысли.
— Что мне делать? — от безысходного вздоха Леры у Андрея зажгло в районе грудины.
Невыносимо было видеть, как любимый человек страдает, к тому же страдает по мужу, коим ты не являешься.
— Ты говорила ему конкретно тоже, что и мне сейчас? — он пытался изо всех сил оставаться хорошим другом, готовым поддержать “подругу” в сложной ситуации, но часть его души ликовала.
— Да! — будто раненый зверь, Лера почти прокричала в ответ, а глаза заблестели от подступающих слез.
— А он что?
— Говорит, что не переведется на стационарное место работы. Что он зачахнет здесь. А я чахну здесь без него. — этот разговор заходил в тупик. Андрей чувствовал витающее в воздухе отчаяние, но помочь если и мог, то только советом.
Теперь Шумову стало понятно, что Влад любил жену, но работу больше. Просто к компромиссу этот упрямый осел идти не хочет, потому что его все устраивает.
И это шло емц на руку, если он хотел заполучить Леру.
А он хотел.
Пойдёшь против своего друга?
Пойду, если он слепой мудак и ничего не понимает!
Андрей встал со стула, подошёл ближе к Лере и присел на корточки перед ней. Его пальцы нежно коснулись её упрямо поджатого подбородка. Шумов приподнял голову подруги и взглянул в ее глаза, утопая по самую маковку.
Сначала Быстрова дернулась от прикосновения, а затем доверчиво ответила на его взгляд.
— Вот что, слетай к нему сюрпризом, развейся, поговорите ещё раз, а потом позвони мне, хорошо? — девушка лишь неохотно кивнула в ответ, а на глаза вновь навернулись горькие слёзы. — Иди ко мне. — Андрей притянул Леру в объятия с шумом втягивая запах того тепла и уюта, что исходил от неё.
Чувство вины перед другом победило, Андрей?
Нет.
Просто он не любит играть грязно.
Сердце вновь заныло от боли, ускоряя свой ритм. Но физиология оказалась выше. Организм не мог не реагировать на близость рядом с ней, и Лере в область живота уткнулся наливающийся кровью член.
Он хотел разорвать объятия.
Система безопасности Шумова орала, что он ходит по тонкому льду.
Но не смог, ведь Быстрова стояла настолько близко. Хрупкая и ранимая в этот момент.
Вот она, рядом, в его объятиях,
Лера с вызовом провела взглядом от своего живота к лицу Андрея, покраснела и мгновенно стушевалась, заметив с какой нежностью и огнём на неё смотрит друг. Никто из двоих не пытался прервать затянувшуюся паузу.
Андрей, вовремя уличив момент, притянул лицо Леры к себе так, чтобы ей пришлось встать на носочки.
Оттолкни меня!
Ну же!
Оттолкни. Иначе я за себя не ручаюсь, Быстрова!
Но она продолжала стоять и рассматривать его в ответ.
А он не спешил. Все же не хотел перегнуть палку. Боялся все испортить и напугать.
Вот маленький шрам прямо под бровью. Этот шрам ей достался от бойкого мальчишки, который сбил Леру в коридоре на перемене в начальной школе. А прямо под нижней губой в правом углу оказалась едва заметная родинка. Но больше всего в глаза бросалась яркая россыпь веснушек на вздернутом курносом носу.
Большим пальцем правой руки он аккуратно коснулся родинки у нижней губы, а Лера от неожиданности выдохнула. Розовые губы слегка приоткрылись, словно приглашая коснуться их.
Тогда-то терпению Шумова пришёл конец.
В одно движение он прижал её максимально близко к себе, вырывая из неё судорожный выдох.
Её тихое “а-а-х-х-х” будет сниться Шумову до конца его дней.
С напором коснувшись её тёплых губ, он не почувствовал сопротивления.
Зверь внутри радостно заскулил, виляя хвостом и забирая власть над его телом.
А потом обрывки…
Как он проникает своим языком к ней в рот, а её теплый язык ласково скользит, разрывая Шумова на части.
Ему хочется ликовать от этой маленькой близости. От горячего и сбившегося дыхания. От её запаха.
Стон…Его или её?
Неважно!
К черту! Все к черту! Он должен быть ближе.
Грубые мужские ладони подхватывают её под бедра, сминая до лёгкой боли. Лера на секунду прикрывает глаза, выгибаясь на встречу.
Да. Вот так, моя хорошая, вот так.
Тонкая коже на ее шее попадает в плен его губ, и Лера слегка дёргается, влетая в тело Андрея, вызывая еле уловимое довольное шипение.
Её губы такие вкусные, как сорванная на солнце вишня. Хочется запомнить этот вкус навсегда.
Она перед ним уже практически без рубашки. Чёрная ткань висит на ней подобно тряпке, открывая перед ним упругие полушария к которым хочется прикоснуться. Зарыться в них, ощутить под собственными пальцами ее сжавшиеся соски.
Её тонкие пальцы сминают ткань на его плечах. Андрей делает мягкий толчок бёдрами в её промежность, и Лера всхлипывает от возбуждения, оказываясь сидя на столе.
Чашки летят на пол, обиженно брякнув. Разбиваются.