В объятиях шторма

Aidan Show

Зря Андрей недооценил Леру.

Уже на следующей вписке с максимально невинным видом она передала Шумову шот, предварительно капнув туда «пару» секретных капель с табаско.

И Андрей, опрокинув рюмку, побежал на встречу ветру. Горло изрядно саднило, тело бросило в пот, в руди пекло, как в жерле вулкана.

Ох! Как он был зол!

Ему хотелось собственноручно придушить мерзавку, ведь после её проделки он ещё 3 года не мог смотреть в сторону острой еды.

—

Ты знатно меня проучила.

— Ты заслужил.

— Кажется, я уже извинялся за это.

— Мхм.

— Может, потанцуем? — предложил Андрей, протягивая у ней руку.

— Я не умею.

— Я тоже. Значит просто пообнимаемся под музыку.

— Хорошо.

Андрей несдержанно потянул ее в центр зала. Лера неуклюже запнулась упала ему на грудь и сдавленно ахнула.

По-хозяйски прижал ее ближе к себе, закидывая ее руки себе на плечи.

— Ты вкусно пахнешь. — невесомый поцелуй шею.

— М-м-м… — пробормотала что-то невнятно.

— И вкусно реагируешь на меня. — второй поцелуй.

— О, ты словно вечно голодный.

— О-о-очень. Страшно?

— Скорее любопытно.

Плавно покачиваясь в такт, Андрей соединил их лбы.

— Что именно?

— Ты как-то сказал, что уже отпустил. Что это значило?

— М. С подробностями?

— А как же!

— Знаешь, когда я понял, что ты мне нравишься?

— Когда?

— Помнишь день рождения Сан Саныча, когда его друг притащил с собой шоколадные кексы с сюрпризом?

— Такое сложно забыть. И как он додумался добавить в них травку?

— Да, вот он нас всех подъебал не слабо.

Их тогда так размазало и жестко пробило на хавчик, что со стола смели буквально все, даже засохшие пряники.

И вот, разморенные и расслабленные Андрей и Лера оказались наедине на открытом балконе, лёжа на полу, рассматривали звезды. Говорили на разные темы, потихоньку сближаясь, выясняли причины обид и недомолвок, открывая свои души друг другу.

— Помнишь, что я тебе сказал в тот вечер?

— Что хочешь себе такую жену, как я… Ты про это?

Кивок.

— Что? Я думала, что ты пошутил…

— Я тоже так сначала считал. А когда увидел тебя в свадебном платье — пропал. Ты была такой нежной и неземной, как сладкий мираж. Я ещё подумал, что это не Влад недоумок. А я.

— Почему?

— Таких как ты, не бывает, Лер.

— Но я же здесь. Перед тобой.

— Порой сомневаюсь. Вдруг все же мираж.

— Но это не так.

— Докажи. Поцелуй меня, Лер…

***

Она на секунду теряется.

Получается, если Андрей говорит правду…то сколько же лет он не может забыть о ней?

Если

это действительно так, то получается — 7 лет.

И если он столько лет сдерживал свои чувства, то, скорее всего, это не банальная симпатия, а нечто большее. Так?

Что же ты на самом деле чувствуешь ко мне, Шумов? И почему столько лет молчал?

Ах, да, Богатырева, как ты могла забыть, ты же была замужем!

Всего каких-то два месяца назад она была замужем за Быстровым и ничего не подозревала о чувствах Андрея.

От собственных догадок ее оглушило и слегка затошнило.

Лера с трудом сглотнула. Подняла глаза на Андрея. Сдавленно выдохнула, встречаясь с ним взглядом.

Неужели ты всегда так на меня смотрел, и мне не казалось?

Неуверенно облизала губы, замечая, как взгляд Шумова начинает чернеть.

— Ле-е-ера… — протянул с предупреждением.

— Андрей…ты что… 7 лет молчал?

— Да. — очень хрипло.

— Боже…Как? Что?

— Лер, посмотри на меня. Посмотри. — требовательно.

— Это все меняет!

— Нихрена это не меняет. Я люблю тебя, Лер. Я так долго молчал об этом, что сейчас взорвусь. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива со мной, слышишь?

— Да.

— А теперь, умоляю, поцелуй меня, Тучка. Или я сам тебя поцелую.

Ее мягкие губы касаются его подрагивающих.

Несдержанный стон, похожий на рык, вырывается из него, подталкивая Леру углубить поцелуй.

Полет. Шумов подхватывает ее под ягодицы и куда-то несёт.

Горячие руки держат её как самую большую драгоценность в мире. Его поцелуи сводят с ума. Тихие признания, что вырываются из него в перерывах на поцелуи, кружат голову. Шумов сносит её своим напором и жаром.

Он усаживает её. Она на чем-то сидит. Его требовательные прикосновения заставляют бедра сжиматься. Трусики мокрые в хлам. Она пьяная от поцелуев и его губ.

Андрей втискивается между ее бедер, в порыве стягивая с себя футболку.

Её свитер летит следом.

Разгоряченная и возбужденная, подставляет шею и грудь под его губы.

— Ты чертовски красивая! Скажи, что моя… — рычит Шумов.

— Твоя… — шепчет онемевшими от поцелуев губами.

Теряется. Вспыхивает, когда его пальцы скользят по обнаженному бедру. Ноги подрагивают от нетерпения и адреналина.

Когда он успел стянуть с нее джинсы?

— Мокрая… — урчит удовлетворенно Андрей, надавливая пальцами.

— Шу-у-ум… — вспыхивает смущённо.