В объятиях Кали

Мэрфи Уоррен

По всей улице были раскиданы тела его мучителей, с дюжину юнцов еще держались на ногах, а среди них мелькнуло что-то бирюзового цвета, и это “что-то” двигалось так стремительно, что казалось одним порывом, лишенным плоти:

Юные убийцы валились один за другим, наконец осталась только молодая женщина, сумевшая убежать. А на улице в окружении неподвижных тел стоял Чиун. Убрав руки в парчовое кимоно бирюзового цвета, он медленно направился к Смиту:

— Чиун, — только и сказал Смит.

— Вы разочаровали

меня, император, — упрекнул его Чиун.

Звук его голоса напоминал шипение бекона на сковороде.

— Почему? — искренне удивился Смит.

Чиун раздавил каблуком капсулу с ядом.

— Неужели вы думаете, я потерплю, чтобы потомки говорили, что император, которому я служу, вынужден был принять яд? Какой позор!

— Простите меня, — сказал Смит.

Лучшего ответа он придумать не мог. Он хотел было встать, но ноги не держали его, и тогда Чиун поднял его, как ребенка, и поставил на землю.

В мотеле Чиун сказал клерку:

— Мы не хотим, чтобы нас беспокоили.

— Обождите минуточку. Вам следует зарегистрироваться по всем правилам, — попытался остановить их клерк.

Поддерживая одной рукой Смита, Чиун другой сорвал с лестничного пролета перила и швырнул их на стол клерка.

— С другой стороны, — заторопился клерк, — вы можете зарегистрироваться и утром.

В номере Чиун положил Смита на кровать и стал внимательно ощупывать его тело своими пальцами с длинными ногтями. Через несколько минут он поднялся и удовлетворенно кивнул.

— Серьезных повреждений нет, император, — сказал он. — После отдыха ваш организм снова вернулся в то жуткое состояние, которое для вас уже стало нормой.

С явным неодобрением на пергаментном лице Чиун осмотрел комнату, и тут Смита вдруг стукнуло: Чиун ведь не знает о смерти Римо. Как сказать, ему? Собрав все мужество из резервов своего твердокаменного характера уроженца Новой Англии, он произнес.

— Мастер Синанджу, Римо нет в живых.

Некоторое время Чиун не двигался. Потам повернулся и посмотрел Смиту в лицо.

Карие глаза вспыхивали в ярком свете, идущем от голой электрической лампочки.

— Как это случилось? — медленно, произнес старый кореец.

— В авиационной катастрофе. Один человек из ашрама... вон там, — Смит попытался показать, где находится ашрам, но больная рука не повиновалась ему, — ... вон там... сказал мне...

Чиун подошел к окну выглянул наружу.

— Вот эта развалюха — храм? — спокойно проговорил он.

— Да, — подтвердил Смит, — Кажется, в честь Кали.

— Статуя там?

— Полчаса тому назад еще была там, — ответил Смит.

— Тогда Римо не мог умереть, — сказал Чиун.

— Но мне сказали... Авиакатастрофа...

Чиун медленно покачал головой.

— И все же Римо действительно угрожает смерть, — произнес он. — Поэтому

я и ездил в свою деревню.

— Но зачем? — спросил Смит. — Не понимаю.

— Вот за этим.

И Чиун, вытащив руки из кимоно, показал Смиту потускневшее от времени серебряное колечко.

— За этим? — В голосе Смита звучало недоумение.

— Да. За этим.

Смит покраснел. Поездка Чиуна стоила черт знает сколько тысяч долларов, кроме того, ставила под угрозу безопасность организации — и все ради чего? Серебряного колечка, которое можно купить за двадцатку.

— Всего лишь за кольцом?

— Это не простое кольцо, император. Когда человек, похожий на Римо, последний раз надевал его, оно помогло ему совершить то, на что раньше у него недоставало мужества. Римо нужно сейчас то же самое, ведь у него тот же противник.

— О.Х. Бейнс? — Спросил Смит.

— Нет. Кали, — ответил Чиун.

— Чиун. Почему вы думаете, что Римо жив?

— Я знаю, что он жив.

— Откуда?

— Веду вы не верите легендам Синанджу, император, хотя множество раз могли убедится в их правдивости. Но нет, вы верите только тем уродливым металлическим конструкциям, которые стоят у вас в офисе. Я могу, конечно, ответить на ваш вопрос, но вас все равно не убедить.

— Попробуйте, Чиун. Ну, пожалуйста.

— Хорошо. Когда вы решили использовать Римо в организации, его доставили ко мне практически мертвым. Задумывались ли вы над тем, почему я согласился тренировать белого, хотя всем известно, что они не в состоянии научиться ничему путному.

— Нет, — ответил Смит. — Как-то не задумывался.

Чиун оставил его ответ без внимания.

— Я согласился, потому что появление Римо подтверждает древние пророчества Синанджу. Согласно им некий человек будет возвращен к жизни, постигнет всю премудрость Синанджу и станет величайшим Мастером, какого когда-либо знал мир. И потом о нем скажут, что он не простой человек, а земное воплощение Шивы, Бога разрушения — Дестроер.

— И этот человек — Римо?

— Так гласит легенда.

— Но если Римо — этот самый бог Шива, почему он не может справиться с Кали? Отлупил бы ее хорошенько.

— Вы насмешничаете, — фыркнул Чиун, — потому что предпочитаете не понимать меня, но я все же вам отвечу. Римо — еще дитя в науке Синанджу. Мощь Кали превосходит его силу. Поэтому я привез кольцо. Я верю, что оно сделает его достаточно сильным, чтобы победить и остаться жить. Когда-нибудь он непременно станет великим Мастером Синанджу. А до тех пор я буду его учить.

— И только эта легенда заставляет вас думать, что Римо жив? — спросил Смит.

Лицо Чиуна выразило крайнее отвращение, такое выражение могло быть у человека, которого попросили научить высшей математике орангутанга.