В облаках
Шрифт:
– Сейчас! – слышится крик за дверью и на пороге включается свет. Щелчок замка и дверь открывается, ударяя светом по глазам ослепляя меня. – Чего вам надо так….
Тишина. Я стою на пороге и смотрю на хозяина дома. И черт бы меня побрал – Сандерс. Волосы взъерошены, лицо не узнать – темны круги, хмурый взгляд. Кажется, будто он постарел.
– Кира?
– Майк? Черт! – Майк и есть тот племянник Моники?
– Входи.
Я хочу сделать шаг, но ноги будто приросли к крыльцу. Я не хочу быть той, кто расскажет, что Моника в больнице.
– Майк, я… - хотела было
– Как ты нашла меня?
– Майк, имя Моника тебе о чем-нибудь говорит? – не хочу ошибиться и выглядеть полной идиоткой, которая заявилась в пять утра.
– Кира, я уже не помню, ты что, пришла закатывать мне истерики ревности? Сейчас не время и не место для…
– Моника - старушка, сестра которой жила в этом доме. – Сандерс замолкает и удивленно смотрит на меня. Он что всерьез подумал, что я спрашиваю про его бывших?
– Да, это моя тетя.
– Она в больнице, – выпаливаю я. – Она летела моим рейсом, плакала весь полет, я не могла на это смотреть и села рядом, она рассказала мне, что ее сестра умерла, а потом у нее случился инфаркт, ее в больницу увезли. – Начинаю тараторить я, но тут же все эмоции выливаются наружу, как бы я не хотела их спрятать. Начинаю рыдать навзрыд, и понимаю, что Майк не понял ни слова.
– Эй, эй. – Кладет руки мне на плечи. – Стоп, я ничего не понимаю….
– Ох, Майк. – Резко притягиваю его к себе, обнимая за талию, стараясь прижаться к нему как можно сильнее. Он так нужен мне сейчас и в тоже время в данный момент я хочу находиться подальше от него, осознавая, что его тетя попала в больницу по моей вине. Мы стоим так пару минут, пока я успокаиваюсь, и в холл спускаются еще люди. Отпустив Сандерса, я оглядываю всех, кто спустился вниз.
– Майк, все хорошо? – подходит к нам седовласый мужчина. Он выглядит словно взрослая копия Майка. Те же глаза, нос, губы.
– Отец, да. Познакомься – это Кира, моя подруга.
– Почему ты держишь гостью на пороге, и тем более в таком виде, – нахмурившись, говорит он, оглядывая меня. – У Вас все хорошо? Что-то случилось?
Набираю в грудь побольше воздуха для смелости и решаюсь все же повторить все, что случилось.
– Моника попала в больницу с инфарктом. Она летела моим рейсом, рассказала мне все. Я пыталась успокоить ее, но теперь понимаю, что сделала только хуже, предложив свою помощь. Простите меня. – Опускаю глаза вниз и тут же вспоминаю, что пришла вернуть вещи сестры старушки. – Моника везла это…для вас. Я решила, что сама привезу ее вещи лично, чтобы они не затерялись в больнице.
Глаза Майка округляются от этой новости, как и выражение лиц всех присутствующих.
– Черт, Майк, собираемся, – говорит отец Майка. – Вы знаете, в какую больницу ее увезли?
– Конечно, - уверяю их.
– Поедете с нами.
– Что? Нет! Я не хочу снова стать проблемой.
– Ты едешь и точка, - обрывает меня Майк и взбегает по лестнице вверх дома.
Спустя еще сорок минут мы стоим у палаты Моники, ожидая доктора. Облокотившись на стену, я смотрю в потолок, понимая, что сильно вымотана и морально и физически.
– Спасибо тебе, Кира, –
– За что? Сандерс, я сама довела ее. Я увидела, что она плакала, и хотела помочь, а оказалось все наоборот. Идиотка. – С глухим ударом о стену опрокидываю голову назад, возвращаясь к белому потолку взглядом.
– Я думаю, что как человек, ты все сделала правильно. Каждому из нас нужен тот, кому можно высказаться, даже если этот человек тебе совсем незнаком. Моя мать была для Моники самым дорогим человеком. – Его мать. Боже. Новая волна слез появляется на моих глазах.
– Мне так жаль… Мне так жаль, Майк.
– Все рано или поздно уходят из жизни. Жаль, что нельзя выключить чувства, чтобы было легче. – Немного улыбнувшись, он продолжает. – Ты знаешь, на какой-то День Рождения тетя подарила мне модель ракеты. Я был в восторге от нее. И именно тогда я захотел стать пилотом. Именно она смогла подарить мне мечту, которую я осуществил. Жаль, что я не навещал ее, когда был в Далласе. Когда случаются такие вещи, понимаешь, как ценны для нас некоторые люди.
В коридор выходит доктор, и говорит о том, что Моник лучше и можно ненадолго навестить ее. Поэтому все родные Майка заходят в палату, но я так и продолжаю стоять в коридоре. Не хочу, чтобы она сказала, что это моя вина и все начали осуждающе смотреть на меня.
– Ты чего стоишь? Пошли, – Майк выглядывает из палаты, хватает меня за руку и затягивает внутрь. Сквозь пищащий сигнал, который отражает ее сердцебиение, я слышу всхлипы, и начинаю оглядывать палату, чтобы скрыть навернувшиеся слезы. Только сейчас, когда вся койка старушки была окружена людьми, я поняла, что не успела даже познакомиться со всеми. Кроме отца Майка, здесь еще находился какой-то мужчина и три женщины, примерно все одного возраста – за пятьдесят или даже шестьдесят.
– Тетя, смотри, кого мы тебе привели, - говорит Сандерс, и проталкивает меня к койке.
– Кира, милая.
– Моник, - хватаю ее за руку. – Простите меня. Пожалуйста, простите, что довела Вас до такого состояния, но мне так хотелось утешить Вас хоть чуть-чуть. Я передала Ваши вещи семье и…
– Милочка, все хорошо. Я уже старая и разволновалась, сама ведь понимаешь, что я уже не могу переживать такие неприятности в одиночку. Хорошо, что ты оказалась рядом. Ты мне напомнила солнышко, - улыбается старушка. – Такая теплая, и яркая, и нежная. Хотела бы я Майк, чтобы у тебя была такая невеста. Видели бы вы ее. Из сотни пассажиров она не отходила от меня. Прилипла как заботливая пиявка. – Все начинают весело хихикать.
– Уж я-то могу представить, усмехается Майк и берет руку Моники. – Мы хорошо ее научили. Хоть она и бывает занозой в заднице.
– Дак вы уже были знакомы? – удивленно спрашивает старушка.
Были ли мы знакомы? Конечно, были, и не только так как она думает. В воспоминания снова врывается наша ночь, его член у меня во рту и его возбуждающие звуки, вырывающиеся из груди. От этого щеки наливаются румянцем, и я стараюсь не смотреть на Майка, хотя боковым зрением вижу, что он тоже думает о той ночи и нежно улыбается.