В ночи
Шрифт:
– Разумеется, он тут же появится, если потребуется тебе снова.
Странный разговор…
– Надеюсь, что так. – Она пристально посмотрела на него, отметив, как с мороза раскраснелось его лицо. – У тебя есть такие друзья, Уинтроп?
Он кивнул, вновь непроизвольно посмотрев на дверь.
– Мой брат Норт.
Вот он кого, оказывается, ожидал.
– Какое счастье иметь такую близость с братьями или сестрами! У меня так не получается, хотя я пытаюсь наладить отношения с Минервой.
Он
– В самом деле?
– Да. – Мойра усмехнулась, заметив его удивление. – Она молодая и избалованная, хотя не все потеряно.
– Если так, то это только благодаря твоему влиянию. – Она задумчиво изучала его. Сегодня он так серьезен и нет обычной беззаботности. Что с ним происходит? Не трудно предположить, что она чем-то обидела его или он передумал и больше не хочет ее.
– Ты преувеличиваешь.
– Нет, я честен. – Он пожал плечами.
– Ты всегда правдив? – Вопрос был чудовищный, и она понимала это.
– Нет. А есть такие люди?
– Сказано вполне откровенно. – Последовала пауза. – У тебя все в порядке, Уинтроп? Ты какой-то другой.
Он удивился ее замечанию. Как она могла заметить?
– Извини, ты здесь ни при чем. Просто я кое о чем задумался.
– Может, поделишься?
И опять он был удивлен ее предложением.
– Спасибо, не надо. Это одна из мелочей, которыми заниматься не хочется, но приходится.
– Понятно. – Мойра согласно кивнула.
Он взглянул на нее так, словно сомневался в этом.
– Я надеюсь, ничто не помешает тебе прийти на ужин сегодня вечером. – Господи, насколько она чистосердечна с ним! Если бы он только знал, как страстно она его хочет сейчас.
Его голова откинулась, словно от удара.
– Ничто не может помешать мне увидеть тебя вновь. – Сейчас он опять походил на человека, которого она знала.
– Все собираются к семи. Хорошо, если ты придешь пораньше, иначе я не обещаю, что уделю тебе много внимания.
Он наклонился к ней, их головы сблизились. Его рука на столе была так близко от ее. Одно движение, и их рукава соприкоснутся.
– Меня больше интересует, что будет попозже, когда все разъедутся.
Ее щеки обдало жаром. Значит, он и в самом деле намерен соблазнить ее. Она огляделась по сторонам. Не наблюдает ли кто за ними? Слава Богу, никто.
– Не надо говорить так.
Он усмехнулся в ответ. Ее уже не коробило, ей даже нравилась эта усмешка.
– Они сейчас больше развлекаются, чем размышляют. – Она не стала спорить.
– Ты всегда говоришь то, что думаешь?
– Нет, конечно. Но ты, очевидно, из тех женщин, которые больше предаются своим мыслям, чем говорят.
Это оскорбление
– Слова, сказанные негромко, проще вернуть назад, – поделилась она с ним своей мыслью.
Он ответил немедля:
– Я никогда не говорю того, что потом буду забирать назад.
– Никогда? – засомневалась она.
– Никогда. – Он побарабанил пальцами по столу. – Если возникают последствия, я встречаю их лицом к лицу.
Как забавно слушать его, такого уверенного и непреклонного!
– Разве не проще вообще их избегать?
Он стиснул зубы, рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак.
– Есть вещи, которых невозможно избежать. – Почему она решила, что они больше не будут обсуждать вопросы такого рода? То, что началось как заурядный флирт, сейчас превращалось в нечто более серьезное. Только что-то не так было с Уинтропом. Может, он просто позволил ей увидеть себя, каков он есть, или что-то случилось и изменило то настроение. Что бы это ни было, она не станет вмешиваться. Тем более она ничего не в силах сделать, кроме как думать, что это имеет отношение и к ней.
Если он не будет вести себя с ней по-прежнему – напористо и уверенно, тогда она решит, что он потерял к ней всякий интерес. Или ее опасения были оправданны, и она вообще была безразлична ему.
А может, у него на уме более серьезные намерения, чем флирт? Во всяком случае, от нее мало что зависит. У этого человека своя жизнь, в которую она не намерена вмешиваться.
– Вы выглядите так, как будто вам больно, миледи.
Он сказал «миледи» не так, как говорят в соответствии со светскими условностями. Это прозвучало так, словно она по-настоящему принадлежит ему.
Она доверчиво взглянула на него.
– Меня очень беспокоит ваше необычное состояние, сэр. Неужели это не понятно?
Его губы насмешливо скривились, но глаза, излучавшие тепло, говорили, что он оценил ее озабоченность. Это смягчило его ядовитую усмешку.
– Обещаю, что завтра вечером буду самим собой на вашем сборище.
– Отлично, – улыбнулась Мойра.
– Но только если мне будет позволено остаться, когда все разойдутся.
О, как он опасен! И ему так же трудно отказать, как капризному ребенку.
– Договорились.
– Прекрасно. – Его пальцы на крышке стола придвинулись к ней на дюйм ближе. – Ты играешь в шахматы?