В никуда

Демилль Нельсон

Мы пошли по улице и, снова оказавшись на площади, увидели "РАВ" на том самом месте, где мы его оставили. Лок сидел под навесом из пальмовых листьев – в неказистой забегаловке, где собирались только местные. Он сидел один, что-то пил и курил. Я заметил, что большинство вьетнамцев любили компанию и завязывали разговор с кем угодно. Значит, мистер Лок излучал плохие флюиды, а остальные это почувствовали и держались от него в стороне.

– Хочешь что-нибудь съесть или выпить? – спросила меня Сьюзан.

– Нет, – ответил я. – Давай выбираться отсюда.

Она пошла под навес, переговорила с шофером, вернулась и сказала:

– Он будет готов через несколько минут.

– Кто платит за поездку –

он или я?

– Мне кажется, он тебя недолюбливает.

– Чертов коп! Я чую их за милю.

– Может быть, он думает то же самое о тебе? Хочешь сфотографироваться?

– Нет.

– Смотри, ты здесь в последний раз.

– Надеюсь.

– А ты снимал, когда был здесь в прошлый раз?

– Не вынимал фотоаппарат из вещмешка. И другие тоже. Здесь никто не снимал. А если снимали, все складывалось так, что родные проявляли пленку, когда на родину переправляли пожитки убитого.

Сьюзан оставила эту тему.

Лок докончил что он там пил и подошел к машине.

Я взял с сиденья карту и развернул перед Сьюзан.

– Вот эта пунктирная линия до Кесанга имеет отношение к тропе Хо Ши Мина. Так?

Сьюзан наклонилась к карте и прочитала:

– Сеть троп или часть сети троп.

– Совершенно верно: тропа Хо Ши Мина не одна тропа, а разветвленная сеть в джунглях, мелкие русла рек, подводные мостики, гати в болотах и бог знает что еще. Большая часть этой сети, как ты можешь видеть, проходит по территории Лаоса и Камбоджи, где мы не вели боевых действий. В Кесанг тропа идет по границе. Надеюсь, наш придурок не заблудится и мы не окажемся без виз в Лаосе.

Я махнул шоферу рукой. На мой взгляд, он шел слишком не спеша и остановился невежливо близко. Мне захотелось повалить его на землю, связать за спиной пальцы рук, а машину вести самому. Но это могло повлечь неприятности. Я ткнул пальцем в карту.

– Тропа Хо Ши Мина. Бьет? Кесанг.

Лок кивнул и сел за руль. Мы со Сьюзан забрались на заднее сиденье, и машина тронулась. Сначала мы ехали по проселкам в долине, но потом они вывели нас на идущую на север у подножия холмов грязную дорогу. Деревья подступили вплотную к колее, и ветви почти не пропускали солнечный свет. Ничего не скажешь, тропа Хо Ши Мина. Пейзаж становился все более диким и гористым, местами дорогу мостили сгнившие бревна. Такой путь мы в былые времена называли "плиссе". Вдали то и дело мелькали живописные водопады и речные перекаты, дорогу пресекали мелкие ручейки, и Сьюзан не переставая щелкала аппаратом. Машину немилосердно подбрасывало – Лок несся по колдобинам на предельной скорости. Казалось, ему доставляло удовольствие, когда из-под колес вылетала грязь и несколько раз комья попадали в меня и Сьюзан. Я взглянул в зеркальце заднего вида и заметил, что шофер улыбается.

Но в целом скорость не превышала тридцати километров в час, машина ныряла в ямы и поминутно огибала подобия небольших прудиков, а на самом деле – гигантские воронки от сброшенных тяжелыми бомбардировщиками с высоты тридцать тысяч футов тысячефунтовых бомб. Я показал их Сьюзан.

– Мы потратили невероятное количество денег, пытаясь раздолбать эти грязные тропы. Должно быть, убили на коммуникациях проникновения на юг от полусотни до сотни тысяч северовьетнамских солдат – мужчин и женщин. А они все откуда-то лезли и лезли – заполняли все дыры, меняли маршруты, словно армия муравьев, которых пытаешься растоптать, пока они не добрались до дома. Я не оценивал их по достоинству, пока не увидел в их лагере русский танк. Понимаешь, эту машину сделали где-то неподалеку от Москвы, каким-то образом доставили во Вьетнам, а потом под постоянными атаками с воздуха она проделала путь в тысячи километров вот по таким дорогам, неся на себе горючее и запасные части, пока один из таких танков не ворвался в ворота президентского дворца.

Должен признаться, тут я их зауважал. Они так и не поверили, что мы выбьем из них душу и что у лих нет ни малейшего шанса победить. – Я хлопнул Лока по плечу. – Ты крутой парень, малыш. Когда у нас начнется война с Китаем, я хотел бы, чтобы ты оказался на моей стороне.

Наши глаза встретились в зеркальце заднего вида, и я готов был поклясться, что он кивнул.

Джунгли поредели, и мы увидели на склонах нечто вроде вигвамов на сваях. Над ними вились дымки – там готовили пищу.

– Как красиво! – обрадовалась Сьюзан. – Абсолютная первозданность. Давайте остановимся, поговорим с этими людьми.

– Они не любят неожиданных гостей, – возразил я.

– Снова выдумываешь?

– Ничего подобного. Им надо заранее звонить. Эти люди принимают гостей между четырьмя и шестью.

– Конечно, выдумываешь!

– Выдумщица у нас ты.

– Вот и нет. Давайте остановимся.

– Позже. В окрестностях Кесанга много племен.

– Ты уверен?

– Да. Не веришь? Спроси Джеймса Бонга.

– Это ты шофера так называешь?

– Именно. Джеймс Бонг, секретный агент.

Сьюзан спросила, он ответил, и она перевела:

– Он говорит, рядом с Кесангом проживает племя бру. И еще он спрашивает, какое нам дело до мой? "Мой" означает "дикари".

– Во-первых, не его забота, а во-вторых, ненавижу расовые прозвища, кроме "желторылый", "косоглазый", "тупоголовый".

– Пол, это ужасно!

– Знаю. Опустился. Извини. А ему скажи, чтобы шел подальше.

Я думаю, мистер Лок все понял, и я обратился к ним двоим:

– Не сомневаюсь, если мы установим контакт с мятежными племенами, тайная полиция тут же прищемит нам хвост.

Никто не ответил. Сьюзан сделала еще несколько снимков и разговорилась с Локом.

– Он рассказал, – перевела она, – что во Вьетнаме около восьми миллионов дикарей – более пятидесяти различных племен со своими языками и диалектами. Правительство пытается дать им образование и приобщить к земледелию, но они сопротивляются цивилизации.

– Может быть, они сопротивляются правительству?

– Может быть, их лучше оставить в покое? – добавила Сьюзан.

– Именно. Мне когда-то нравились горцы, и я рад, что они до сих пор носят оружие. Воображаю себя полковником Гордоном или Марлоном Брандо, то есть мистером Куртцем [70] . Я иду к аборигенам, объединяю все восемь миллионов, получается бешеная военная сила – и горы наши. Целыми днями мы охотимся и ловим рыбу, а по ночам собираемся у костров, насаживаем на колья головы врагов и предаемся жутким, мистическим ритуалам. Не исключено, что удастся организовать американское турагентство – «Мир горцев Пола Бреннера». Десять баксов дневная экскурсия, пятьдесят – на всю ночь. Однажды я видел, как горцы отловили буйвола, содрали с живого кожу, перерезали горло и пили кровь. Это будет кульминацией вечера. Как ты считаешь?

70

Персонаж кинофильма Ф.Ф. Копполы "Апокалипсис сегодня". Роль полковника Куртца исполняет актер Марлон Брандо.

Сьюзан не ответила.

Мы молча ехали по призрачным от туманной дымки горам. Солнце не имело сил пробиться сквозь плотный покров облаков. В вязком воздухе чувствовалась гарь лесных пожаров, промозглая сырость пробирала до самых костей и проникала в сердце. Мне казалось, я ненавидел это место.

Сьюзан что-то сказала шоферу, и тот остановился.

– В чем дело? – спросил я.

– Здесь есть тропинка, которая ведет на склон к деревне, – ответила она. – Хочу посмотреть на жилища горцев. – И, взяв аппарат, вылезла из машины.