В логове льва

Гаррисон Гарри

– Как вижу, господа, вы сегодня при кушаках, шпагах и орденских лентах, да еще и аксельбантах. Вы сегодня весьма элегантны.

– Сочли таковое уместным для сегодняшнего приема при дворе, – отозвался генерал Шерман. – Нас только что уведомили о нем.

– Как и меня, – подхватил Линкольн. – Меня также известили, что он весьма важен, да вдобавок сказали, что ваше с генералом Грантом присутствие особенно желательно.

– А они не сообщили, зачем, сэр? – осведомился Грант.

– Лишь косвенно. Но присутствующий здесь Пирс, который со времени назначения обзавелся массой полезных знакомств, отвел в сторонку одного важного бельгийского сановника и сумел вынудить его на признание факта, что прием не обойдется

без каких-то наград.

– Они наверняка будут смотреться просто блистательно, – заметил Пирс. – Похоже, чем мельче страна, тем больше ордена. Как меня уверял тот же чиновник, наша прошлая война с британцами на приеме поминаться не будет. Судя по всему, для королевы Виктории это весьма болезненная тема, а король Леопольд не хочет уязвить ее в этом отношении. В конце концов, он ее любимый дядюшка и регулярно с ней переписывается. Вас наградят за героические действия во время нашей недавней Гражданской войны, джентльмены.

Окинув взором свой незатейливый синий пехотный мундир, Грант улыбнулся.

– Пожалуй, немного украшений ему явно не повредит.

Тут все поглядели на Густава Фокса, заместителя министра военного флота, вошедшего из смежной комнаты. Только на высшем правительственном уровне знали, что этот человек, избегающий показываться на людях, возглавляет американскую разведку. Кивнув присутствующим, он помахал в воздухе стопкой бумаг.

– Надеюсь, не помешал. Найдется ли у вас время для совещания, господин президент? Мне только что стали известны новые факты, требующие безотлагательного отклика.

Посол Пирс с негромким ворчанием извлек часы из кармашка жилета, плотно облегающего его круглый животик.

– Полагаю, времени более чем достаточно. Ранее полудня кареты не подадут.

– Уповаю, что нам чуточку повезло и вы принесли мне и добрые вести тоже, Гус, – с надеждой произнес президент. – Такие никогда лишними не бывают.

– Что ж, вынужден признать, что новости подобрались разные, сэр. Во-первых, всего две ночи назад британцы совершили набег на гавань порта Кингстаун в Ирландии. Это паромная переправа совсем рядом с Дублином. Высадив войска, нападавшие сожгли ратушу заодно с кое-какими портовыми строениями, а в довершение погрома захватили и подожгли ряд судов, стоявших в гавани. Ирландцы считают, что рейд провели ради устрашения без всяких прикрас, поскольку он не дал ничего, кроме бессмысленных разрушений. Он явно призван напомнить ирландцам, что британцы никуда не денутся. При отходе они ввязались в перестрелку с ирландским таможенным судном, но отступили в открытое море до подхода войск из Дублина.

– По-моему, момент для проведения акции подгадали намеренно, – горестно покачал головой Линкольн, – и отнюдь не по случайному совпадению вылазку устроили как раз тогда, когда наша делегация прибыла в Бельгию.

– Разделяю ваше мнение, господин президент. Это немудреное послание явно адресовано нам, – подхватил Шерман, и в его ледяном взоре блеснула угроза. – Они заявляют нам, что могут нанести удар по Ирландии, когда и где им заблагорассудится, и не позволят, чтобы какая-то там международная конференция заступила им дорогу. Похоже, их потери и поражения в Америке и Ирландии не научили их ровным счетом ничему.

– Боюсь, ваше толкование верно, – задумчиво проронил Линкольн. – Однако вы сказали, что новости разные, Гус. Неужели среди них нет хороших? Неужели вы не можете извлечь из своей груды ничего такого, что возвеселило бы душу старика?

Гус с улыбкой зашелестел бумагами и, выудив пару листов, передал их президенту.

– Это доставлено на пакетботе ВМФ, пришвартовавшемся в Остенде нынче утром. Это персональный доклад мистера Джона Стюарта Милла вашему кабинету министров. Кабинет переправил этот экземпляр вам. Вот поглядите, видите, министр финансов сделал личную приписку для вас на первой странице.

– Да,

действительно, это наверняка будет небезынтересно для всех присутствующих, – кивнул Линкольн и зачитал вступление вслух: – «Господин президент! Конечно, вы пожелаете лично ознакомиться с содержанием сего крайне ценного экономического отчета. Но позвольте мне вкратце подвести общий итог. Полагаю, умозаключения мистера Милла не только весьма правильны, но и предельно однозначны. Американская экономика расцветает как никогда. Наши заводы работают что есть сил – и индустриализованный Север, и новые предприятия, возведенные на Юге. Совершенно очевидно, что без работы не остался ни один желающий работать. Реконструкция и модернизация железных дорог почти завершены. Причины и следствия вполне ясны: благодаря военным нуждам сия страна волей-неволей от сельскохозяйственной по сути экономики перешла на индустриальные рельсы. Экспорт растет, железные дороги модернизируются и расширяют свою сеть, а кораблестроение взмыло до рекордных высот. В общем и целом, мистер Милл взирает на экономическое будущее нашей страны с грандиозным энтузиазмом. Как и я. Искренне ваш, Сэмон П. Чейз». – Мельком проглядев остаток документа, Линкольн резюмировал: – Весьма любопытно, джентльмены. Похоже, мистер Милл сравнил производственные показатели по всему миру. Великобритания, движущая сила промышленности со времени индустриальной революции, всегда опережала прочие страны по силе и производительности. Но больше это не так! Он считает, что при подведении итогов года Америка обгонит Британию по всем позициям!

Когда одобрительный ропот утих, Фокс снова взял слово:

– Господин президент, не сможете ли вы в свете этих вдохновляющих новостей уделить пару минут для встречи с делегацией?

– Какой делегацией? Мы ни с кем не уговаривались о встрече…

– Они прибыли нынче утром на рассвете. Мне выпала честь разделить с ними завтрак. Это президент Ирландии Джеремия О’Донован Росса. С ним вице-президент Айзек Батт, а сопровождает их генерал Томас Мигер. Говорят, дело довольно спешное, и выражают надежду, что вы найдете для них несколько минут. Они – как бы это выразиться? – чрезвычайно расстроены. Думаю, было бы благоразумнее, если бы вы смогли выкроить время для встречи с ними сейчас же.

– Как, вы говорите, что Том Мигер находится здесь?! В последний раз, когда я о нем слыхал, он нес службу в Форт-Брэгге.

– Уже нет. Несколько месяцев назад ему предоставили отпуск в Ирландию на неопределенный срок, где он стал советником в ирландской армии.

– Время поджимает, господин президент… – подал голос Пирс, снова поглядев на часы.

– Искренне надеюсь, не настолько поджимает, – ледяным тоном отрубил Шерман, – чтобы мы не смогли увидеться с всенародно избранным президентом Ирландии, а заодно и со старым товарищем, не только одерживавшим победы в Ирландии, но и долго сражавшимся за нашу страну, не жалея собственной жизни.

– Да, конечно, мы должны их повидать, – решил Линкольн. – Пожалуйста, пригласите их.

– Нам выйти? – осведомился Грант.

– Нет, раз Мигер здесь, дело наверняка связано с военными материями.

Когда трое гостей вошли, Линкольн, шагнув им навстречу, пожал руку Россе и с теплотой в голосе произнес:

– Мы не виделись с момента вашего официального вступления на пост в Дублине. Надо сказать, редкостное и достопамятное событие.

– Мне его тоже не забыть, господин президент, ибо вы говорите сущую правду – до самого смертного часа я буду вспоминать события того восхитительного дня. То был первый день весны, если припоминаете, суливший нам замечательное будущее. И эти посулы и впрямь осуществились. Но, как вам ведомо, возникло и множество проблем. Немало воды утекло со дня того благословенного события. Впрочем, приношу извинения, сэр, я несколько увлекся. Вы помните вице-президента Батта?