В лабиринте миров
Шрифт:
– Я тоже это чувствую. Но не знаю, как объяснить. В Нижнем слое много загадок.
Нескончаемый поток машин снова замер. По тротуару, справа от нас бодро семенила огромная собака... нет, не собака! Я не поверила своим глазам.
– Мелка, что это?!
Пожилая женщина в грязно-сиреневом пуховике и нелепой розовой шапке шагала на четвереньках, стараясь не запачкать растянутые колени бесформенных штанов. В зубах её была зажата сумка, и оттого морщинистое лицо казалось оскаленным. Шаг её был неожиданно лёгок, руки едва касались земли полусогнутыми ладонями. Зад высоко подпрыгивал,
– Она сумасшедшая?
– Это гумса, – неохотно ответил Мелка, и я почувствовала исходящую от него тревогу. – Постарайся не смотреть на неё. Не надо, чтобы она нас почувствовала.
– Почему?
– Они опасны. Не для всех, но для тебя – да. Ты наполнена Информацией, она исходит от тебя, как... свет от лампочки. Гумсы уничтожают потоки информации. Они как инфекция, зараза. Держись от них подальше.
– А для тебя она опасна?
– Да, но в меньшей степени. Посмотри на неё обычным зрением.
– Как?
– Ну... попробуй отбросить тень.
Я шевельнула плечами, сбрасывая невидимый покров, и мир вернул свои прежние очертания: серые дома, одинокие прохожие, голые ветви деревьев. И больше ничего.
Гумса оказалась усталой женщиной, бредущей по тротуару возле дверцы нашего автомобиля, едущего ещё медленнее, чем она передвигала свои оплывшие артритные ноги. Сумку она держала в руке, а не в зубах, и представить её скачущей на четвереньках было трудно и нелепо.
– Видишь?
– Вижу. Обычная тётка.
– Я раньше тоже так думал. Одна такая мыла полы у меня в магазине. Не в том, что ты видела, тогда я держал мясную лавку на рынке. Проворная, несмотря на возраст и вес, она хорошо справлялась со своими обязанностями, и я был ею доволен, пока не стал чувствовать себя совсем плохо.
– Отчего?
– Недостаток информации. Он сказывается, когда ты попадаешь сюда. Ты поймёшь со временем. Если не найдёшь путь вернуться.
– А что же гумса?
– Гумсы? Они паразитируют на потоках информации. Уничтожают их, медленно, исподволь, как ржа разъедает железо. Существа вроде нас с тобой, которым информация необходима, как воздух, могут существенно пострадать от их близкого присутствия.
Машина прибавила скорости и одинокая гумса осталась позади, а я почувствовала лёгкую дурноту.
– Мелка, что-то мне нехорошо...
Мелка быстро взглянул на меня и понимающе хмыкнул.
– Верни тень. И на будущее: не забывай, что мы в Нижнем слое, не отбрасывай тень надолго, иначе теряешь потоки информации.
Я поняла, что имел ввиду Мелка. Тень послушно окутала плечи и в тело вернулась лёгкость. Не такая, как в пещере То или в Срединном мире, но достаточная, чтобы чутко воспринимать этот мир. Мелка прав – я стала другой.
Мир вокруг снова заиграл калейдоскопом красок. Нестройной вереницей засеменили по тротуарам странные существа, озабоченно переговариваясь, смеясь и хмурясь.
Из автомобиля впереди грузно вылезло нечто. Бесформенное и полупрозрачное. К ногам его были прикованы тяжёлые гири, и он еле волочил свои ноги.
– Пройдусь пешком!
Это существо крикнуло
Он зашагал по тротуару, волоча за собой гири, и они глухо звенели, сталкиваясь между собой.
– Ангелы, – скучно ответил Мелка на мой немой вопрос.
– Как это?!
– Знаешь, ты достаточное время прожила в Нижнем слое, в своё время – слыхала про религию?
– Ну, конечно! Я и в церковь ходила. Правда, так... не очень-то постоянно. А почему они закованы? Они наказаны? И почему они ангелы?
Мелка оскалил зубы. Очевидно, то, что он рассказал, казалось ему смешным.
– Понимаешь, люди молятся, просят о чуде. И не поверишь – это срабатывает! Те, кто усердно просит, получает своего ангела. Это может быть кто угодно: верная жена, любящий сын, заботливый отец. Словом тот, кто всю жизнь будет вытаскивать тебя из дерьма, заботясь о твоём благополучии. Но главное не в этом! Ангелы – их вроде бы и не существует. Они только фон для реально существующих людей. То есть они есть, конечно, женятся, рожают детей и всё такое, но у них нет души: боги глухи к их молитвам, а люди инстинктивно сторонятся их. Ангела всегда только используют – он вне игры.
– Почему?
– Так фишка легла. Таково предназначение ангела. Он всегда появляется на свет по чьей-то просьбе и не принадлежит себе.
– Они понимают это? Ангелы?
– Как правило, нет. Также, как все обычные люди, пытаются строить семью, заводить отношения, но... всё кончается одинаково. Ангела бросают, когда просьба человека исполнена. Кстати, этого я знаю. Он живёт со мной на одной лестничной площадке. У него жена смазливая молодая дурочка. Жила в деревне в нищете, приехала в город на заработки, повстречала его. Не молод, но... обеспечен, покладист. У них недавно родился сын.
– Она молилась об этом? Чтобы стать богатой? Чтобы о ней заботились?
– Не факт. Ты об этом поговори лучше с Омаром. Он повёрнут на ангелах. Изучает их.
– Омар? Кто это?
– Один из наших. Собирает данные для поступления в высшую образовательную школу.
– Он из Верхнего слоя?! Значит, он знает, где Переход?
Мелка бросил на меня взгляд задумчивый и печальный.
– Может и знает. Но, не забывай: официально ты сослана в Нижний слой в наказание и должна находиться здесь в образе девочки Жени. Кстати, если что – я здесь тоже в целях поступления в высшую школу. Собираю материалы о домовых и эльфах. Такова версия. Настоящую причину пребывания в Нижнем слое я бы не стал разглашать. И тебе не советую.
Я сникла.
Мы свернули с широкой дороги в узкий проулок, и машина плавно притормозила возле респектабельного дома, обнесённого металлической оградой. Мелка достал пульт, нажал на кнопку и ворота поднялись вверх, открывая нам дорогу.
Я вышла из машины и снова увидела ангела. Его гири запутались, и он едва не упал. Моя тень скользнула на землю, и я посмотрела на него человеческими глазами.
– Скользко!
Мужчина лет сорока, подтянут и строен, смеётся над своей неуклюжестью, глаза весёлые, голубые. На ногах дорогие ботинки и никаких гирь. Выглядит вполне счастливым.