В лабиринте миров

Любушкина Татьяна Евгеньевна

– А к главному зачем?!

– Ты совсем дура, да? – прошипела Алия, выглядывая из-за двери. – Затем! И тебе советую сделать то же самое! Как ты с бабкой своей расплачиваться за квартиру будешь? Выкинет она тебя на улицу. Так что, дурой не будь – иди... да хоть к Михаилу Валерьевичу! Он тоже этот вопрос решить может... хотя...

Алия презрительно осмотрела мою поникшую фигуру, облачённую в измятый халат:

– Рожей ты, Женька, не вышла!

Дверь хлопнула, и я осталась одна. Излишне говорить, что чая в нашем запаснике не оказалось – видно

сегодня не мой день и кое-как подсушив волосы бумажными салфетками, я собралась выходить в зал.

– Ты ещё здесь?!

Миша без стука распахнул дверь нашей каморки. А мы здесь, между прочим, переодеваемся.

– Живо в зал, магазин открывается!

Я торопливо кивнула.

– Бегу!

Миша неодобрительно оглядел стол, заваленный использованными пакетиками чая и заставленный плохо вымытыми чашками.

– И со стола убери, сидите здесь, как свиньи...

Я не стала сообщать, что неубранный стол остался с ночной смены – сами грешим подобным образом. За тринадцатичасовой рабочий день у продавцов только двадцать минут свободного времени. Мало кто это время тратит на уборку и мытьё посуды.

– Я уберу.

Я собрала со стола пустые пакеты и крошки и бросила всё в мусорный ящик. Загремела пустыми чашками, складывая их в раковину. Всё это время Миша неотступно следовал за мной и сопел за моей спиной.

– Знаешь, почему одни люди живут в достатке, а другие всю жизнь вынуждены копаться в грязи? – неожиданно спросил он.

– Почему? – Вопрос меня удивил.

– Да потому, что вам ничего не надо, – с плохо скрываемой злобой произнёс Миша. – Вы живёте в дерьме и будете жить. И куда бы вы не пришли – вы всё превратите в дерьмо: засрёте, загадите! А всё потому, что вы быдло! Быдло вы есть и будете!

Не знаю, что на него нашло, и почему он так вскипятился, но я вдруг почувствовала себя очень усталой, а впереди ещё целый рабочий день.

– Миш, а у нас правда зарплаты не будет?

Миша ужом подскочил на гладкой плитке пола.

– А за что вам платить? За что?! Вот за это?! – он ткнул пальцем в груду грязных чашек. – За то, что вы по залу ходите, как снулые мухи? Работать надо! Тогда и зарабатывать будете, а пока не научились работать, то...

Миша замысловато покрутил в воздухе холёными пальцами и, изящным жестом откинув полы пиджака, уселся в кресло.

В ту же секунду стены нашей скромной подсобки огласил яростный и, одновременно, обиженный вопль. Миша вскочил с потёртого кресла, а на сиденье ощетинился тонкими металлическими спицами злополучный зонт.

– Ты! – Миша ткнул в мою сторону наманикюренным ногтем. – Вон отсюда! Убирайся! Больше тебя терпеть никто не будет! Всё! Убирайся! Оставь халат! Он служебный! Ты ещё денег должна! Убирайся!

Под его нескончаемые вопли я стянула дрожащими руками халат и собрала свои немудрящие пожитки. Сменную обувь, стакан и... сломанный зонт.

В дверь заглянула кассир Лида.

– Миша, магазин открыт, Алии нет. Кто будет работать?

Меня она демонстративно не замечала. Ага, значит, услыхала Мишины

вопли и поняла, что я не в фаворе.

– Ты и будешь работать! – рявкнул Миша. – Иди, не стой в дверях!

Он проводил меня мрачным взглядом до самого выхода. У двери я помедлила, надеясь, что он передумает, но меня никто не окликнул. Я набрала в грудь побольше воздуха и вышла под дождь.

Я свободна.

Без копейки в кармане и, пожалуй, что и без жилья. Сегодня день оплаты квартиры. Бабка ждёт меня с деньгами, а без денег... можно, попробовать попросить отсрочить оплату. Работу я найду... ну, не домой же возвращаться!

При мысли о доме: покосившейся избушке в деревне Грязновка, стало совсем худо. Там мамаша со своим новым супругом – скотником Василием. Он не самый плохой, что бы там бабка Вера не говорила, но меня в Грязновке точно никто не ждёт.

Дождь замедлял свой размеренный ход, становилось холоднее и вперемежку с редкими каплями посыпались колючие крупинки. Снег?

К двери подъехала машина с товаром, и грузчики бесцеремонно оттолкнули меня с дороги.

– Ты здесь работаешь? Хлеб привезли, принимай.

– Я не работаю.

Я с трудом разлепила замёрзшие губы.

– Я уже уволилась.

– Тогда иди отсюда, не стой на дороге! – раздражённо буркнул молодой парень с нахальными, зелёными глазами.

– Куда? – кажется, только сейчас до меня дошёл весь ужас моего положения.

– А на Кудыкину гору, – охотно отозвался парень, вызывая смех своих товарищей. – Вон видишь?

Парень крепко взял меня за плечо и развернул в сторону, противоположную нашему магазину. Высоко над домами возвышался холм, поросший редким лесом. Я была там летом. Ничего интересного: грязные заваленные мусором полянки, жидкие деревца. Правда, с горы вид красивый. Что есть, то есть.

– Отпусти.

Я дёрнула плечом, но парень не торопился выпустить мою руку. Он скалил белоснежные зубы и бесцеремонно заглядывал мне в лицо.

– Там не так плохо, как кажется. Иди, не бойся.

На секунду он схватил мою ладонь и тут же толкнул в спину. Я не удержалась и с размаху упала на колени. Сзади раздался хохот.

– Вот, фефёла!

– Подтолкни её, Людвиг! Для скорости!

Хлопнула дверь, густым басом заголосила кладовщица Надежда, и грузчики заторопились сгружать свой товар.

Не оглядываясь, я медленно поднялась, потирая ушибленную ногу, и зашагала от магазина прочь.

“Людвиг! Надо же... потешились родители”.

За углом я остановилась и разжала грязную руку. На ладони, переливаясь острыми гранями пурпурного камня, лежало золотое кольцо.

Глава 2

Кто такой Людвиг? Кудыкина гора.

В недоумении я смотрела на неожиданный подарок, не зная, что с ним делать дальше. Впервые я держала в руках столь ценную вещь, а то, что кольцо ценное, было ясно даже такой невежде, как я. Кольцо было с изъяном: широкое с двумя искусно сделанными гнёздами, одно из которых украшал кроваво-красный камень, а другое было пустым. Видно потерялся камешек.