В куриной шкуре

Булычев Кир

– Осторожнее, – произнес доктор. – Ваш организм еще не терпит грубого обращения.

– Ничего, я не буду его напрягать, – ответила Кора.

Кора услышала звук собственного голоса и поняла, что голос ей изменяет. Это не ее голос. Словно говорит другой человек.

– Я не буду его напрягать, – повторила Кора.

Тут же она почувствовала легкий укол – поняла, что врачи ввели транквилизатор. Значит, дело плохо…

– Дайте мне зеркало, – приказала Кора чужим голосом.

– Дайте ей зеркало! – повторил врач, но сам не

шевельнулся.

– Ну сколько можно просить! – каркнула Кора и вовсе испугалась.

Медсестра метнула испуганный взгляд в сторону реаниматора. Тот кивнул. Медсестра протянула Коре зеркало – овальное, на длинной ручке. Без сомнения, заготовленное заранее – кто-то догадался, что оно понадобится пострадавшей. Так как рука Коре еще не подчинялась, медсестра сама поднесла зеркало к лицу Коры. И Кора догадалась, что это не зеркало, что ее разыгрывают.

– Это не зеркало, – сказала она.

– Нет, зеркало, – мрачно ответил врач.

– Мне лучше знать! – крякнула Кора и поняла, что врач прав, потому что ее клюв открылся ровно настолько, чтобы пропустить крик.

Кора закрыла глаза и приказала себе успокоиться. В сущности, ничего трагичного не произошло. Все исправимо.

Досчитав до десяти, Кора открыла глаза и снова посмотрела в зеркало.

Из зеркала на нее бессмысленно смотрела большая курица: черные круглые, словно пуговицы, глаза. Вокруг них желтая мятая кожа, дальше начинаются перышки – сначала короткие, тонкие, как волосинки, потом все более крепкие, завитые, пышные… перья прижимаются к вискам, торчат над ушами – хорошо, что хоть уши видны.

– Выбора не было? – спросила Кора и клювом отвела в сторону зеркало: смотреть на себя было противно. Она с детства презирала куриц и гусей.

– Выбора не было, коллега, – поспешил с ответом врач.

Коре в ответе почудилась насмешка.

– От меня так мало осталось?

– Взрывом вас разметало по всему залу ожидания, – сухо сообщил местный врач. – К счастью, мозг не был поврежден.

– Только мозг?

– При виде вашей гибели у госпожи Гальени-папа случился удар, и она скончалась на месте.

Конечно же, ее сегодняшнее лицо – это физиономия той громадной курицы, что смотрела на нее в зале ожидания. Толстая курица ростом с человека. «И теперь я должна ходить в этой шкуре? До каких пор?»

Кора собрала воедино всю свою недюжинную волю.

Не отрывая взгляда от зеркала и наблюдая за движениями своего клюва и глаз, Кора спросила:

– И долго мне предстоит находиться в этой бочке?

– В какой бочке? – Местный врач, видно, решил, что Кора рехнулась.

– Я спрашиваю вас, когда у меня будет возможность снова перейти в человеческое тело?

– А, вот вы о чем! – откликнулся врач, но не ответил, а обернулся к человеку, только что вошедшему в палату. Это был второй встречавший Кору на космодроме – худой сутулый мужчина в высокой черной шляпе, глаза которого были спрятаны в глубоких глазницах.

– Разрешите

представить, – сказал доктор, – администратор Грегг ан-Грогги, наша местная власть.

Грегг медленно повернул к Коре голову – глаза его показались горящими в пропастях угольками.

– Решать предстоит вам, инспектор Орват, – произнес он. – Никто не может взять на себя ответственность.

– Что вы имеете в виду?

– Сегодня утром я выходил на связь с Галактическим управлением ИнтерГпола, – пояснил Грегг ан-Грогги. – Меня просили передать вам, что преступление, совершенное здесь, требует немедленных действий. Иных агентов, кроме вас, на планете нет. Управление надеется, что вы успешно завершите расследование, как только встанете на ноги.

– То есть они хотят, чтобы я вела расследование в… в облике курицы?!

– Курицы? Что такое курица? – спросил Грегг, который не бывал на Земле и не знал, очевидно, что это за существо.

– Курица – это я, – мрачно ответила Кора. – На Земле они бывают мельче. И мы их едим.

– Что? – Греггу стало так плохо, что он был вынужден покинуть палату, потому что люди его планеты настолько убежденные вегетарианцы, что при слове «котлета» иногда падают в обморок.

– Другими словами, – продолжил за Грегга врач, – у вас есть выбор. Как у свободного человека. Либо вы в облике этой… курицы улетаете в Галактический центр, где вам подыскивают человеческое тело…

– Мне не надо подыскивать! – резко ответила Кора. – Как каждый агент ИнтерГпола, я имею право на резервную копию собственного тела, которая покоится на случай надобности в подвалах центра ИнтерГпола на Гангнусе-2.

– Туда еще надо долететь, – мягко возразил врач. – К тому же должен вам сообщить, что тело, в котором находится ваш мозг, по причинам объективного свойства не может переносить космические перелеты. В течение ближайших двух-трех недель.

– Этого еще не хватало! – не выдержала Кора. – Почему вы не подыскали мне какое-нибудь тело попроще?

– При населении шесть тысяч человек, включая детей, найти вам тело было невозможно, – ответил врач. – А у нас не было разрешения кого-нибудь убить специально для того, чтобы поместить ваш мозг в новое тело.

– Да вы спятили, что ли?! – разъярилась Кора Орват. – Где вы наслушались таких сказок про ИнтерГпол?

Доктор пожал плечами – в сущности, не все ли равно, где он их наслушался. Репутация у ИнтерГпола была не самая лестная, но ИнтерГпол сознательно не разрушал иллюзий – порой бывало полезно, чтобы при появлении агента ИнтерГпола у виноватых начинали дрожать коленки.

– Что же, мне жить здесь всегда и кудахтать? – спросила Кора.

– Нет, через две недели вы снесете яйца, – ответил доктор. – Тогда запрет на полеты будет снят и вы опять сможете отправиться в Галактический центр, куда доставят ваше резервное тело. Там же, я надеюсь, несчастной госпоже Гальени-папа найдут достойный мозг.