В крепких объятиях

Фэй Дженнифер

– Извини, что я поздно. – Кейт, вернувшаяся из больницы, вбежала в кухню. – Не обязательно было меня ждать. Я даже не очень голодна.

– У меня есть планы на сегодня. Не еда приходит к тебе, а ты идешь к еде.

Кейт покачала головой и опустилась на табурет:

– Я слишком устала для ресторанов.

Темные круги у нее под глазами встревожили Лукаса. Может, он навалил на нее слишком много работы, заставив заниматься ремонтом дома?

Он понял, что в попытках избежать нежелательного влечения к ней перестал выполнять обязанности

начальника – и, стоит это признать, друга. Он позволил Кейт работать на износ, пока сам оставался в офисе. Надо исправить ситуацию, но как?

– Не беда. Когда аппетит вернется, я закажу все, что захочешь. – Лукас присел рядом с ней. – Твое желание – закон для меня.

Кейт подперла голову ладонями. Что это: просто усталость? Или заботы посерьезнее? Молли? Может, ее состояние ухудшилось? У него сжалось сердце.

– Как дела у Молли?

Кейт изумленно посмотрела на него:

– Откуда ты узнал, что я об этом думала?

– О чем еще ты могла бы думать? – В отличие от него Кейт вряд ли весь день погружалась в фантазии, представляя искушение еще одного поцелуя.

– Молли отказывается от операции.

Лукас застыл:

– Что значит – отказывается?

– Конечно, она не прямо так говорит. Но она мрачная и подавленная, и упрашивает меня поехать домой. Не могу ее винить, после стольких месяцев уколов, осмотров и процедур.

Даже Лукасу это давалось тяжело, а он взрослый. Каково ребенку переносить один визит к врачу за другим? Детям положено бегать на свежем воздухе, играть в мяч и в резиночку, или что еще нравится девочкам.

– Извини. Вам обеим тяжело приходится. Ты ей сказала, что осталось уже недолго?

Кейт кивнула, но в глазах у нее блестели непролитые слезы.

– Что мне делать? Они говорят, что в восстановлении после сложных операций большую роль играет отношение пациента.

Лукас никогда не имел дела с больными и с операциями. Когда умирали его бабушки и дедушки, он был еще ребенком. А отец умер от сердечного приступа за рабочим столом в офисе компании. Поэтому он мог только вспоминать, как был ребенком. И лучшие его воспоминания касались времени, которое он проводил с тетей.

– Послушай, может, Молли нужно ожидать чего-то хорошего?

Кейт сердито сощурилась:

– Чем я, по-твоему, занимаюсь?

– Нет, я не об этом. Может, ей нужна какая-то мечта? То, что она сделает, когда выйдет из больницы?

– У меня закончились идеи. И к тому времени, когда Молли выпишут, у меня не будет ни копейки, не говоря уж о деньгах на поездку в Диснейленд.

С этим Лукас мог помочь.

– Не нужно много денег, чтобы сделать девочку счастливой. И даже не обязательно ездить в замок Спящей красавицы.

Кейт выпрямилась:

– Откуда холостяк знает про замок Спящей красавицы?

Лукас не собирался объяснять, что у него тоже была маленькая дочка, и он читал ей сказки на ночь и обещал отвезти в замок, когда она немного подрастет.

– Кто о нем не знает? –

отговорился он. – Его показывают в любой рекламе Диснея. Но я говорю о том, что тебе это не нужно. Можно устроить сказочные каникулы прямо здесь, в Нью-Йорке.

– Может, ты не замечаешь цены, но ужины в городе и билеты на спектакли складываются в круглую сумму.

– Но есть и другие варианты.

Кейт закатила глаза:

– Даже не предлагай ходить с ней по магазинам и ничего не покупать. Она хочет все, что видит.

– Поверь мне, можно хорошо провести время и при этом не тратить много.

– Откуда тебе это знать? Ты наверняка родился с пресловутой серебряной ложкой во рту.

– Вероятно, тебя это удивит, но в моем детстве было не так много серебряных ложек, как тебе кажется.

Кейт смерила его взглядом:

– Ты ни за что меня не убедишь, что твоя семья отправила тебя зарабатывать на хлеб самостоятельно.

Ее слова подпортили его хорошее настроение.

– Деньги – еще не все. Иногда мне кажется, что было бы лучше родиться в другой семье, где все не так бы заботились о деньгах и общественном мнении. Может, тогда мои родители не… – Он осекся, взглянул на Кейт – и увидел в глазах искреннее сочувствие и ожидание продолжения. Он не собирался открывать дверь в свое прошлое. Но может быть, сейчас его прошлое может показать Кейт, насколько хороши их с дочерью отношения. Он вздохнул. Все равно это нелегко. – Может, без «Драгоценностей Кэррингтонов» и прилагающегося статуса мои родители не стали бы разводиться. Но даже после развода ситуация лучше не стала. Они все равно ругались, в основном из-за меня.

– Извини.

Лукас не стал рассказывать, как родители заставляли его шпионить друг против друга, но добавил:

– В такие времена тетя забирала меня с собой. Она видела, как я несчастен, и мы целыми днями гуляли по городу.

Кейт отмахнулась от него:

– Наверняка это было приятно, но Молли нужна настоящая мечта, а не прогулка в парке и полчаса на качелях. К тому же, когда ее выпишут из больницы, мы вернемся в Пенсильванию. Работа в твоем особняке мне нравится, но она скоро закончится, и мне нужно будет либо возвращаться на прежнее место, либо искать новое.

Лукас нахмурился при мысли о том, что скоро Кейт уедет. Он уже привык к ее компании. Не то чтобы он привязывался – просто ему нравилось, когда в доме есть кто-то, с кем можно выпить по чашечке кофе и поболтать.

Однако он хотел бы, чтобы Кейт и Молли увезли с собой хорошие воспоминания. А значит, придется быть убедительнее. И потом, всегда лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

На следующее утро Кейт снова работала в библиотеке, погруженная в мысли о том, как бы взбодрить Молли. Ей нравилось, что Лукас подавал ей идеи. И еще больше – что он немного рассказал о своем детстве. Она очень сочувствовала тому маленькому мальчику, каким он когда-то был.