В крепких объятиях

Фэй Дженнифер

У Кейт все внутри трепетало. Она шагнула ближе.

– Пожалуйста. Если нужно, я буду умолять.

Глава 8

Лукаса охватило сочувствие: он слишком хорошо понимал мучения родителей, которые не могут помочь своим детям. Но Кейт просила его открыть свой дом – часть себя – на публичное обозрение. В его жизнь и так вторгались после той статьи в журнале. Не хватало еще, чтобы сюда приходили незнакомые люди и шептались у него за спиной.

Ему нужно было подумать. Но не здесь и не сейчас. Он

развернулся.

– Постой!

Лукас сбился с шага, но все же не обернулся. Просто не мог выдержать пытку отчаянием, написанным на ее лице.

– Я не закончила. – Голос Кейт дрожал от эмоций. – Хотя бы выслушай меня.

По крайней мере, Лукас должен был дослушать ее до конца. Отчаяние, которое он увидел на ее лице, обернувшись, подтачивало его решимость.

– Извини. – Кейт догнала его. – Я не хотела тебе навязываться. Просто… я все сделаю, чтобы помочь дочери.

Лукас переступил с ноги на ногу. Как бы он ни сочувствовал Кейт, это его не касалось. Нельзя позволить втянуть себя в тоску и мрак беспомощности. Однако он не мог и повернуться к Кейт спиной.

Кейт первой нарушила затянувшееся молчание:

– Тебе нравится идея организовать вечеринку в стиле твоей бабушки? Продемонстрировать новую линию украшений?

Вообще-то это предложение ему очень нравилось.

– Мне нужно найти кого-нибудь, кто будет их носить.

– Наверняка у тебя есть под рукой красавицы-модели. Любая женщина будет счастлива надеть «Драгоценности Кэррингтонов».

– Но все нужно сделать правильно. Подобрать одежду и прически, чтобы лучше всего продемонстрировать украшения.

Улыбка расцвела на ее губах.

– Значит, мы договорились?

– Не совсем. – Хотя его внутренний голос убеждал, что открывать дом публике – безумие, деловая хватка подсказывала, что такая персонализированная кампания привлечет больше внимания к запуску коллекции «Пламенные сердца». – Я жду ежедневные отчеты о проведенных работах, включая неожиданности и неплановые отсрочки. Если хоть раз окажется, что ты рассказала не все, сделка отменяется.

Лукас был не первым клиентом, который хотел следить за каждой мелочью. Кейт это не слишком нравилось, но она с этим справится.

– Не проблема. Я могу писать ежедневные отчеты.

– Я бы предпочел получать их лично. Например, по вечерам за ужином.

– Ты хочешь ужинать со мной каждый вечер? – Кейт на это не рассчитывала; а после поцелуя в машине это казалось не лучшей идеей. Она не была готова к отношениям, и не знала, когда будет готова. Разрыв причинял слишком много боли.

– Раз мы живем вместе, не вижу, в чем проблема.

– Но я буду в больнице.

– Ничего, я привык ужинать поздно. К твоему возвращению что-нибудь приготовлю. – Судя по взгляду, Лукас не принимал возражений. – Обдумай мое предложение.

– Думать не о чем. – Лукаса это удивило; но Кейт не могла терять время. Работы будет много. – Значит, договорились. Давай тогда поднимемся наверх, мне нужно твое мнение.

Опустив голову, Лукас сдавленно произнес:

– Я не могу снова туда

пойти.

Не «я не хочу», не другое оправдание, а «не могу». В чем дело? Кейт хотела было спросить… может, признание облегчило бы его боль. Но потом она напомнила себе, что у них деловые отношения.

– Лукас, спасибо… за все это. – Встретив его взгляд, Кейт увидела в его глазах глубокую печаль. – Скажи, что ты собираешься делать с домом, когда ремонт будет закончен?

– Какая разница? – Он потер затылок.

– Разница есть. Если ты планируешь его продавать, интерьеры нужно сделать более нейтральными, чтобы люди смогли представить свою семью и вещи в этих стенах. Но если ты собираешь оставить дом семье и жить в нем, то мы можем подобрать все по твоему вкусу.

– Мне все равно. Решай сама.

Кейт охватило раздражение. Она никогда не встречалась с такой проблемой. Обычно у клиентов было слишком много идей, выходящих за пределы их бюджета, и Кейт приходилось их ограничивать. И хотя она рада была бы воспользоваться предложенной свободой, что-то подсказывало, что Лукас будет не настолько безразличен к судьбе дома, как говорит сейчас.

Она вскинула подбородок, глядя ему прямо в лицо.

– Если ты пройдешь со мной по комнатам и в общих чертах расскажешь, что хотел бы там видеть, я подготовлю для тебя эскизы.

– У меня только одно требование. Наверху, в другом конце коридора от твоей спальни, есть комната, в которую никто не должен входить. Она заперта, и открывать ее нельзя.

– Но здесь так грязно. Можно ее не ремонтировать, но надо хотя бы убрать.

– Нет. Туда никто не войдет, и точка.

Что такого в этой комнате? Может, Лукас делил ее с бывшей женой? И до сих пор по ней тоскует? Все равно реакция слишком сильная. А может, там кто-то умер? Это объяснило бы, почему хозяин превратил дом в мавзолей.

– Извини. Я не поняла, насколько для тебя это важно.

Лукас потер подбородок.

– Просто там… не важно. Просто не трогай ее.

– Я поняла.

– Ты это видел?

На следующее утро Кейт не могла оторвать взгляд от их с Лукасом фотографии в газете. Теперь нельзя было убеждать себя, что поцелуй в машине ей почудился, – перед ней было доказательство. Но на фотографии поцелуй не производил невинного впечатления. Напротив, оба участника выглядели весьма страстно.

У нее загорелись щеки от воспоминания о его губах на своих. О том, как у нее все трепетало внутри. Как ей потом хотелось большего. Но этого не случится. Она не позволит.

Нахмурившись, Кейт снова посмотрела на фотографию. Даже если снимок не преувеличивал их страсть, он все равно выносил на публику личное – ошибку, которая больше не повторится.

Лукас пил кофе и не говорил ни слова, отчего раздражение Кейт усилилось. Она хлопнула газетой по столу.

– Отвратительный заголовок. «Наследника Кэррингтонов окрутили»? – Жаркий стыд волной прокатился по шее и лицу. – Ты говорил, даже если фото опубликуют, на него никто не обратит внимания.