В конце времен
Шрифт:
Коршуны бросились врассыпную и, развернувшись по большой кривой, налетели на Кащея со всех сторон.
Кащей открыл безжалостный огонь, не давая ни одному из атакующих подойти ближе, чем на два метра. И пока коршуны догадались отлететь в недосягаемое для выстрелов место, в живых осталось около десятка птиц. Остальных зверски разметало на части, как и их сородичей, и неторопливо засыпало опускающимися по замысловатой траектории перышками.
Кащей нацелился на вожака, но услышал звуки горна, сопровождающегося лаем собак, и увидел, как на дороге появился большой вооруженный отряд всадников. Три
– Нас спасут или добьют? – Ларриан задал вопрос, интересующий всех присутствующих в комнате.
Всадники остановились перед зданием, и, если бы не лай собачьей своры, насмерть схватившейся за добычу, наступила бы полная тишина. Вперед выехал человек в собольей шапке и хлестанул плетью по собакам. Здоровяк из толпы грозно гаркнул, псы перестали грызться и вернулись к хозяевам, унося с собой и поспешно заглатывая на ходу прихваченные куски мяса.
– Не уверен! – расплывчато ответил Кащей.
– В чем? – не сообразил советник.
– В том, что ты сказал.
– Хочешь сказать, что нас не убьют, но и не спасут?
– Угадал. Но и это бабушка надвое сказала.
– Не хочу в плен! – категорично заявил царевич. – Мне и так хорошо.
– Тогда будем биться до последнего! – сказал Кащей. – Последним назначаю вон того человека в собольей шапочке. Пижон: в такое время и в шапке ходить! Мозги расплавятся!
– Или засохнут и покроются морщинами, – добавил царевич. Кащей изумленно приподнял брови: Доминик и сам не понял, что только что сказал. Но сказал он оригинальную вещь, после которой стало ясно, почему многие люди даже в жару ходили в шапочках и с париками: надеялись, что из-за жары в усыхающих мозгах появятся лишние извилины, и мысли станут чуточку – или не чуточку – умнее.
Вожак-коршун плавно опустился и сел на плечо хлестнувшего собак человека. Тот провел указательным пальцем у коршуна под клювом.
– Вот нам и ответ! – сказал советник, подсчитывая количество всадников, пришедших по души путешественников. Получалось около полусотни.
Человек поглядел на троицу, выглядывавшую через большую дыру в стенке шкафа, образовавшуюся после выстрела из микроарбалета, и прокричал:
– Эй, там! Выходите, вы окружены!
– А не пошел бы ты куда подальше? – выкрикнул советник.
– Не поскакал бы я куда подальше, – поправил его человек. – Выходите, у вас ровно две минуты на раздумья! После этого мы натравим собак, и они разорвут вас в клочья! Клянусь, что вам не понравится, когда псы возьмутся за вас и растерзают, как и этих бедных птичек. – Он нагнулся и безбоязненно отобрал у собаки сломанное крыло коршуна. – Хотите оставить после себя вот такой след на земле?
Кащей отодвинул шкаф и высунулся в окно, наставив на человека микроарбалет.
– Никому не двигаться! – прокричал он. – Мы окружены – не промахнемся!
Всадники нацелились на него из луков.
– Момент! – человек приподнял руку. – Без приказа не стрелять! Они в шоке, и до их мозгов еще не дошло, что им никуда не сбежать!
– Представься,
Человек подумал и согласно кивнул. Предложение было вполне разумным, поскольку его имя, в отличие от его вида, было хорошо известно большинству людей в царстве.
– Я – первый помощник графа, Люциан! Слышали обо мне?
– В первый раз! – отозвался Кащей, нацелив на него микроарбалет. —Добро пожаловать на огонек, Люциан! Тебе прицельный или так, навскидку?
– Время уходит! – предупредил Люциан, кивком указывая на собак. – Мои питомцы ждут не дождутся, чтобы наброситься на вас и разорвать в клочья.
– Вот и ладушки! – довольно улыбнулся Кащей. – Мы ничего вам не скажем, а вы сами и подавно ничего не узнаете. Натравите на нас собак – ничего не узнаете! Вы в ловушке, господа!
– Слушай, умник разлюбезный, а ты сам не желаешь представиться досточтимым собеседникам? – сменил тему нахмурившийся Люциан: он ощутил, что неуклонно теряет контроль над ситуацией. Загнанные в угол люди, вместо того, чтобы истерично кидаться камнями или высокопарно твердить о том, что им не страшен серый волк… куча врагов, огрызались в ответ, как будто окружили не их, а они. – Я тоже не люблю разговаривать с анонимными шавками!
– Учти, ты сам напросился, – ответил Кащей. – Меня зовут Рыныч, Змейго Рыныч! Я – агент СОБ, широко известной в узких кругах секретной организации, занимающейся наведением порядка на подчиненной территории!
– По простому говоря, – усмехнулся Люциан, которому аббревиатура СОБ не сказала ровным счетом ничего, – ты – представитель уборщиков и дворников, каждое утро сметающих набравшийся за прошлый день мусор?
– Людской мусор, – уточнил Кащей, – вроде вас. Кто первый желает попасть в корзину, господа?
– Я сейчас в него выстрелю! – прорычал кто-то из всадников.
– Погоди, Мартиньяк, – остановил его Люциан. – Сначала я их морально растопчу, разорву и придушу, а потом стреляй, пока стрелы не закончатся, я разрешаю!
– Слышишь, Змейго, а как звать твоих помощников по ремеслу, а? Пусть они тоже назовутся! А то как-то не резон болтать с одним дворником и кучей шавок вокруг него. Имена, господа! Я должен знать, что написать на ваших могилках!
– Ты по себе-то не суди! – воскликнул советник. – Сам-то назвался, а других не упомянул. Или у вас на всех одно имя для удобства? Пока всех поименно запомнишь, сто лет пройдет, а так скомандовал: «Люциан, вперед!», и всем ясно, что обратились именно к нему. Давай, каждого представь, да по имени-отчеству называй, потому что культурные люди обращаются к собеседнику только так и никак иначе!
– Размечтался, добрый… э-э-э… – запнулся Люциан, – ты, кажись, уже не молодец, но еще и не старец! Кто ты есть, среднее звено? Старчемолодец, или молодостарец?
– Я, Ларриан – человек в полном расцвете сил! – ответил советник. – А вот ты у нас кто по возрасту?
– Он – из поздних тепличных сортов! – встрял царевич. – Видишь, в тепле держит голову, думает, там умные мысли вырастут.
– Дайте мне лук! – потребовал Люциан.
– А как же моральное убийство? – удивился Мартиньяк. – Уже состоялось?