В конце времен
Шрифт:
К постоялому двору спешили войска графа, прознавшего о том, что здесь скрывался сбежавший вместе с сундуком историк Марк Аникс. Теперь вожак был спокоен: он знал, что граф не оставит его одного и в случае смерти собратьев по крылу и клыку заменит их новыми, еще более сильными и ловкими, чем те, которые сейчас погибают ради него.
Доминик поддерживал шкаф, поражаясь тому, с какой силой коршуны бьются о заднюю стенку. В двери они тоже пытались пробиться, но быстро поняли, что это им не по зубам.
Кащей приготовил
– А вечером, – меланхолично заметил Доминик, – они превратятся обратно в волков, и нам снова придется сидеть здесь до рассвета.
– Не думаю, что нам дадут шанс дожить до ночи, – ответил Кащей, – потому что они могут остаться на третьем этаже до вечера и превратятся в волков прямо на месте. И тогда нам придет большой каюк!
– Ужасающая перспектива! – вздохнул Ларриан. – Мы отправлялись на поиски невесты Доминику, а не на поиски нашей смерти. Как-то не вовремя она решила нас порадовать своим присутствием.
– Я всё-таки надеюсь, что они проголодаются намного раньше, чем сумеют до нас добраться, а когда они улетят перекусить более легкой и менее опасной добычей, не такой беспокойной, мы сбежим.
– Сомневаюсь. – Советник искал глазами что-нибудь увесистое, чтобы ударить по коршунам, если они ворвутся в комнату. То, что Кащей нацелился на шкаф из микроарбалета, его успокаивало, но не настолько, чтобы стоять с пустыми руками. Ему казалось, что с метательным ножом, который постоянно висел на поясе, долго не продержишься: нож один, а коршунов много.
– А ты не сомневайся! – ответил Кащей, не отводя глаз от шкафа.
Подпиравший шкаф Доминик тоже был не прочь взять в руку что-нибудь увесистое: родной меч казался ему детской игрушкой. Особенно по сравнению с мечом Кащея.
– А я всё равно сомневаюсь!
– Это не помешает тебе сбежать вместе с нами?
– Разумеется, нет! – В голосе советника появились ожидаемые Кащеем стальные нотки. – Никто не дождется призывов и просьб оставить меня умирать на поле боя и спасаться самим! Я не хуже вас умею преодолевать препятствия!
– А мы в тебе и не сомневались, Ларриан! Правда, Доминик?
– А как же! – воскликнул царевич. – Он шкаф перетащил быстрее, чем я успел ему помочь!
Коршуны издали боевой клич. Советник выглянул в крохотную щель между шкафом и окном и тут же отскочил назад. В следующий миг раздался ужасающий треск, и часть задней стенки дала большую трещину: она оказалась неспособной противостоять объединенному напору десятков птиц. Доминик с трудом удержал шкаф на месте.
Кащей сделал жест рукой – отойди, моя очередь – и навел микроарбалет на треснувшую часть шкафа.
– Всем отойти за
– Ты дал слово, запомни! – воскликнул Доминик, отходя от шкафа.
Кащей опустил руку с микроарбалетом, взмахнул кистью, точно стряхивал с нее капельки воды. Коршуны бились о заднюю стенку шкафа, с каждым ударом ломая ее всё больше и больше.
Кащей ждал.
Советник увидел отломанные ножки, подхватил их и подбросил, уточняя, где у них центр тяжести и насколько удачно получится использовать их вместо ножа. Остался доволен результатом и стал ждать, когда коршуны добьют шкаф и проникнут в комнату. Доминик сжал рукоятку меча и приготовился искрошить в капусту любую подлетевшую к нему птицу.
Как только первые коршуны пробили фанеру и просунули головы в образовавшуюся дыру, Кащей резко поднял руку. Коршуны уставились на людей и заклекотали, проталкиваясь вперед через пролом, безжалостно вырывая перья и царапая себя в кровь.
– Улыбнитесь, – сказал Кащей. Коршуны застыли и, как один, посмотрели на него. Советник в крторый раз убедился в том, что они на самом деле понимают человеческую речь, независимо от того, являются ли они волками и коршунами. – Сейчас отсюда вылетит птичка!
И выстрелил.
Оказавшиеся у самого окна птицы превратились в сплошное месиво и рухнули на землю, засыпаемые медленно падающими окровавленными перьями. Оставшиеся в задних рядах были отброшены взрывной волной и теперь в беспорядке рассеянно садились на землю или упали оглушенными.
– Много птичек! – заметил Доминик, подскакивая к шкафу и выглядывая в окно. Подлетевший коршун среагировал мгновенно и набросился на царевича, намереваясь пронзить ему глаза. И если бы не меч, который Доминик держал перед собой, добился бы своего.
Царевич отскочил, когда ему в лицо полетела самостоятельно разрубившаяся пополам птица.
– Госссс… – пробормотал он, сглотнув от испуга. – Что за манеры бросаться на холодное оружие с голыми когтями?
Убитый коршун был выброшен на улицу. На этот раз в окно высунулся сам Кащей.
– Есть еще желающие вылететь? – спросил он.
Коршуны, в большинстве своем контуженные, уже не пытались подняться в воздух, а бессильно лежали на траве. Вожак о чем-то думал с высоты своего положения и в бой не вступал из принципа: «подчиненных много, а я один». Оставшиеся целыми и невредимыми коршуны летали вокруг да около, но атаковать не пытались: понимая, что троица оказалась крепким орешком и, чтобы победить ее, придется приложить немало усилий.
Кащей нацелился на них.
– Значит, нет? Зря, я только-только вошел во вкус!