В конце пути
Шрифт:
Сказав это, Смерть ласково поцеловал ее в губы – запечатал наречие, которое больше не прозвучит на поверхности Земли, – и мама Сакинай умерла, и тело ее отдали грифам, а те похоронили ее в небесах.
Часть II. Лед
Глава 6
– Независимость Шотландии…
– У ирландцев совсем не такие запросы, как у…
– Каталония, ах, Каталония!
– Положение «вне игры» – это когда мяч передан нападающему за линию
– Беспорядки в провинции Синьцзян…
– Когда я был в Тибете…
– Только не надо о Кашмире!
– …то есть, нападающий ближе к воротам, чем защитники…
– Не думайте, это не голословное…
– Сегодня грузинские сепаратисты заявили…
– Вы добавляете соевый соус?
– Я ездила туда в прошлом году, замечательные люди, такие гостеприимные…
– Жители Крыма…
– Суперклей для ремонта обуви – не желаете?
– Схороните мое сердце на Фолклендских островах…
– Губернатору собственной персоной, Остров, Улица, Южная Атлантика. Какой еще индекс?
– Да, Аргентина использует этот прием весьма эффективно: перемещает свою оборону к центральной линии и тем самым создает положение «вне игры» для…
– Профилактика болезни Альцгеймера!
– Это совершенно изменило мой образ мыслей.
Глава 7
Через четыре месяца после того, как он стал вестником Смерти, Чарли бросила девушка.
Подобная развязка назревала давно, еще до новой работы; Чарли, хоть и был немного удручен, но с раскаянием сознавал, что печаль будет недолгой. Интересно, это очень плохо?
– Дело не в твоих разъездах, – пояснила девушка. – И не в твоей работе, нет; я понимаю, ну да, понимаю. Просто я нацелилась на патентное право, и я очень стараюсь, а на фирме будет всего пара вакансий, и я мечтаю получить место, то есть у меня планы; я знаю, где хочу жить и где хочу проводить время, и все мои друзья успешны, и ты тоже успешный, конечно, просто… Послушай, нам было здорово, да, но ты… По-моему, у нас не…
– Не переживай, – ответил Чарли. – Я понимаю.
Спустя два месяца она начала ходить на свидания с коллегой, специалистом по трудовому праву. Сперва Чарли надеялся, что ее новые отношения обречены; потом он встретил эту парочку на вечеринке у общего друга – вечеринки Чарли теперь посещал очень-очень редко, а тут удача, он не ожидал, что сможет прийти, да и пригласивший его друг тоже не ожидал. Бывшая девушка выглядела ужасно счастливой, ее кавалер тоже, да и был он в высшей степени приятным малым – для юриста.
– Скажи, а на Смерть подавали иски? – осенила юриста внезапная мысль, которую в немалой степени подогрело дешевое пиво и шоколадные кексы с волшебными травками.
– Пробовали один раз, – ответил Чарли.
– И что?
– Истца доконал рак, прежде чем дело передали в суд.
– Ясно. Что ж. Видимо, некоторые дела не подлежат судебному разбирательству.
Десять дней спустя, в больничной палате
– Так и сказал?
– Да. «Не подлежат судебному разбирательству».
– Хвала ему.
– Вы?..
– Просто шучу.
– Извините, – пробормотал Чарли монахине в бледно-голубом одеянии; в нос ей подавали кислород, в руки вливали раствор, но ни то, ни другое не могло ее спасти. – Я говорю о себе, а вы… Это непростительно.
– Ну вот еще, – с досадой возразила пожилая монахиня, последняя представительница своего монастыря, куда новая кровь давно не текла и где старой крови уже не осталось. – Я люблю слушать про людей.
Он вяло улыбнулся.
– Женщина в горах тоже так говорила, но я хочу выразить вам почтение, а не нагнать на вас скуку.
– Вы и не нагнали. В моем возрасте скучна смерть, а жизнь прекрасна. Расскажите еще. Расскажите о жизни.
– Ладно. Я думаю попробовать знакомство по Интернету.
– Ах, да. Я о таком слышала.
– Вот только мой род занятий… разъезды…
– Говорят, стюардессы много занимаются сексом.
У Чарли отвисла челюсть, а на лице монахини, скрытом под лейкопластырем и трубочками, заиграла слабая улыбка.
– Что? – прохрипела она. – Когда отошла мать-настоятельница, остались только я, Господь, его святое слово да телевидение.
В небоскребе над суетливыми улицами…
В городе, который никогда не спит…
Повсюду зеркальные окна; восход солнца дарит круговой обзор. Один архитектор как-то заметил, что в здании почти не должно быть окон, что дневной свет – привилегия меньшинства, обеспечиваемая каторжным трудом большинства. Дабы наслаждаться светом, люди обязаны работать, и если верить этому правилу, тогда Патрик Фуллер был настоящим трудягой.
Он откинулся назад в кресле, надул щеки и длинно выдохнул, затем сел ровно и еще раз недоверчиво прочел электронное письмо.
Нет, не померещилось.
Патрик Фуллер вызвал помощницу. Каждый раз, когда она возникала в дверях кабинета, Патрик испытывал сомнения: неужто он выбрал ее за внешность? Патрик приложил все силы к тому, чтобы «не за внешность», – он специально пригласил на собеседование столько же кандидатов-мужчин, сколько и женщин. Возможно, красота помощницы – красота, которая сейчас очень отвлекала, – все же возымела власть над его животной частью натуры, которую Патрик ошибочно считал побежденной.
А возможно, помощница просто отлично выполняла свою работу, и генетическая лотерея была тут ни при чем.
– Это шутка? – спросил он.
– Нет, сэр, – ответила помощница. – Мы проверили.
Патрик Фуллер вновь посмотрел на письмо, затем сказал:
– Предоставьте мне о нем все сведения. Все. Кто его отправил, кто получил, что оно означает. Пусть служба безопасности обыщет офис, вместе со взрывотехниками, а вы запишите меня на вечер к кардиологу. – Патрик немного поразмыслил и добавил: – И закажите мне билет на самолет в Нуук.