В клетке
Шрифт:
— Таков наш план. — кивнула Эспер — Ну как. Ты с нами?
— Это безумие!
Кремень лишь улыбнулся в ответ.
— Поэтому это может сработать.
LXIV
Торгвар и Кремень ещё обсуждали детали, когда Эспер отправилась в обратный путь. В эти дни она нещадно гнала себя вперёд. К новым целям и задачам.
Деятельность, что развернула девушка, действительно впечатляла. Поддержав идеи Маора о расширении жилых территорий, Эспер железной рукой направила все силы чернорабочих на расчистку старых завалов. По согласованному с куратором плану, внутри лагеря наметились сразу несколько будущих улиц. Их планировалось заселить теми заключёнными, что докажут свою лояльность и полезность лагерю. Ещё часть территорий, в том числе старые, заброшенные помещения Альегора, спешно переоборудовались под производственные мануфактуры. Откровенно говоря, Эспер вообще не
Взять любой рудник или шахты. Основная деятельность заключённых там — тяжёлым трудом зарабатывать деньги своим хозяевам. А здесь заключенные только и делали, что латали вечно норовящий развалиться древний город, что давным-давно превратился в крупнейшую тюрьму мира. Зачем? Чтобы контролировать оборот артефактов? Те же посты сами по себе справлялись с этой задачей куда лучше, на взгляд девушки. А лагерь, наоборот, вносил в задачу контроля местности слишком много мешающих и отвлекающих факторов. В конце концов, именно отсюда долгое время управлялся крупнейшей из контрабандных потоков.
Так или иначе, затыкать в местном бюджете дыры было необходимо. Как Маору, что воспринял планы Эспер с воодушевлением, так и самой девушке. Их небольшой команде, что объединилась вокруг своей любви к Волку, нужен был сильный и самодостаточный Альегор.
Они с близнецами быстро продумали план. От первоначального желание просто сжечь здесь всё, к величайшему разочарованию Эспер, пришлось отказаться. Бежать? Но куда? Когда «копатели», как окрестил их Мунин, пробили ход наружу, то оказалось, что бежать то особо некуда. Тот самый тупик. До троп контрабандистов далековато. А Фонтский полуостров, не то место, где от тропы до тропы можно ходить с твёрдой убеждённостью, что ты выживешь и ничего страшного не произойдёт. Да и на тропах, если откровенно, такой уверенности быть не могло. Поэтому и караваны напоминали ощетинившегося и готового ко все монструозного дикобраза. Поэтому и контрабандисты на местных тропах двигались совсем уж короткими перебежками. От одной безопасной норы к другой. И гибли при этом, как мухи в паутине. Поэтому бежать — не выход. Что тогда? Вот здесь Хугин и подал идею, что бежать им некуда, да и незачем. Почему бы тогда не попробовать просто сделать Альегор своим? Над этой мыслью, что отгонялась как безнадёжная несколько дней, и начали работать. Гавр и Кремень внесли в эту идею свои коррективы. Гавр досконально разложил все те проблемы, с которыми столкнуться новые хозяева лагеря. И нехватка продовольствия и запасов питьевой воды были лишь самыми очевидными из них. И предложил несколько решений, которые позволят если не решить проблемы, то существенно отодвинуть то время, когда они станут несовместимы с дальнейшим выживанием лагеря. Кремень же придумал, как можно осуществить непосредственный захват. На свой страх и риск исследуя окрестности выхода из лаза, он смог составить детальный план местности между четвертым и третьим постами. И, постоянно сетуя на то, что к этому участку пути безопасных подходов контрабандисты так и не нашли, всё выдал решение. Им нужен был Торгвар. Который от своего имени свяжется с остатками организации. Который привлечёт под свои знамёна тех, кого ещё можно привлечь. И связи которого помогут в дальнейшем вести переговоры. Отдать лагерь обратно взамен на поголовную амнистию для всех выживших — только на первый взгляд звучит бредово. Ну ладно, на второй и третий тоже. Но это был шанс. Отказываться от которого никто из них не собирался. Больше недели ушло на то, чтобы подготовить приманку. Достаточную для формирования каравана. Это был тщательный выбор. Что из их активов следует отдать? А чему найти применение? И, некоторые артефакты, очевидно, нужны были прямо сейчас. Что-то, что поможет немного и незаметно запутать сознание стражам, ведущим учет артефактам, чтобы те ненадолго оставили их с Торгваром наедине. И что-то, что поможет обойти другие артефакты, несомненно следящие за Торгваром. По опыту Кремня, на таких заключённых вешали что-то вроде «всевидящего ока». Достаточно распространённое и не самое надёжное средство, но как дополнительная мера контроля — вполне себе распространённый вариант.
Получилось вполне успешно. Торгвар встал на их сторону, и сейчас этого было достаточно для Эспер. А потом… потом у неё найдется, чем
А вот и дом. Даже став свободной, девушка осталась жить в одном из домиков, построенных рядом с Крематорием, лишь время от времени при необходимости выбираясь за пределы внутреннего периметра.
— Ох, любимый. Знал бы ты, как мне тебя сегодня не хватало. — сказала девушка, ложась на кровать и обнимая Волка.
Тот никак не отреагировал. Его пустой, лишённый мыслей взгляд непрестанно был обращён в потолок. Грудь тяжело вздымалась и опускалась. А по подбородку текла, густо смешанная с кровью, слюна.
P. S. Решил пустить в книгу немного непривычного для меня интерактива. Кратко о сути. Есть персонаж, которому суждено сыграть свою роль как в данной книге, так и в продолжении истории Волка. В моих карточках лишь указано, что это "хитрый и решительный скользкий тип, в которого ни на грош нельзя верить. Ради выгоды и власти он готов на всё. И, тем не менее, он привёл людей к сторожевому посту, рискуя своей жизнью".
Как вы понимаете, речь идёт об одном из лидеров внешней части организации Торгвара. Возможно, вам захочется придумать ему имя. Добавить описание внешности. Или черты характера? Привычные речевые обороты? Или какие-то истории из его биографии?
Конечно, я готов и буду прорабатывать персонажа сам. Но, если вам понравится идея поучаствовать в создании пусть второстепенного, но заметного персонажа, то я с радостью возьму что-то из предложенного вами на вооружение (из того, что лично мне придётся по душе). И, в качестве небольшой благодарности, упомяну имена участников, чьи идеи мной будут использоваться, в предисловии к следующей книге цикла.
Актуальной эта просьба будет ровно до того момента, как я приступлю к вводу персонажа в основной текст книги. И, чуть позже, данный поскриптум я уберу.
Пишите свои идеи в комментариях. Если же вам идея такого интерактива не мила, то тоже не поленитесь написать, почему именно. Мне такая позиция вполне понятна, и имеет полное право на жизнь (сам долгое время отбрасывал мысль подобного вмешательства в своё произведение).
Но для себя я решил, что этот опыт позволит мне лучше понять, какой чувствуете атмосферу книги вы — мои читатели.
Ну и, напоследок традиционное (в рамках сетевой литературы) воззвание. Ваши лайки, подписки и комментарии действительно очень важны для меня. Это, кроме удовольствия от самого процесса написания истории, сейчас главный мотиватор довести книгу, да и всю историю, до финала. Поэтому огромное спасибо всем тем, кто подписывается, ставит "мне нравится" и обсуждает книгу в комментариях. С вами эта дорога куда приятнее.
Глава 17
LXV
Сперва было больно. Боль разрушала сознание, проникала вглубь, не давая шанса на осмысление происходящего. Если бы Волк мог, он метался бы по Клетке, пытаясь эту боль выплеснуть, избавиться от неё. На одних лишь инстинктах. Но такой возможности не было. Вокруг был лишь бесконечный белый свет. И боль. И…
В какой-то момент Волк осознал, что именно «и». Амулет богини Эттлин, что на прощание оставила ему Эспер. От него тоже исходило свечение. Куда более слабое. Практически даже незаметное на фоне поглотившего всё и вся белого гиганта. Но оно было. И оно было мягким, успокаивающим и оберегающим. Таким, в котором можно было укрыться от боли. Оставалось лишь ужаться до размеров, в которых укрытие станет юноше по размеру.
Осознав сей простой факт и, в отсутствие вменяемых альтернатив, приняв его за истину, Волк принялся за дело. Это не было просто. Неудачные попытки сменяли одна другую, а дело всё никак не двигалось с мёртвой точки. Волк не вёл подсчётов своим неудачам. Он вёл борьбу. Прежде всего борьбу с самом собой. Каждый раз, когда силы его оставляли, а попытка оборачивалась поражением, юноша испытывал сильнейший соблазн. Оставить борьбу. Принять окружающий его свет. И боль. Раствориться в них без остатка. До состояния, в котором боль перестанет доставлять дискомфорт. Но Волк собирался с силами и начинал новую попытку. Нельзя было понять, как долго он пытался. Но в какой-то момент стало получаться. Юноша уменьшался. Приближался к тем размерам, что позволяли укрыться в свете артефакта Эттлин. Ну, или свет, излучаемый артефактом, стал увеличиваться. В мире, что лишён любых координат и точек отчёта, понять такие мелочи стало нереально. Да и не было важно.