В изгнании

Кристина Рой

Бедная Анна! Кто опишет её горе? Она сидела у постели больного и меняла ему компрессы на лбу и груди. Сердце Андрея сильно стучало. Казалось, оно старалось разбить свою темницу, чтобы дать выпорхнуть душе, стремящейся ввысь, к Богу. Девушка представила себе горе отца и отчаяние Козимы. «О Господи, зачем Ты допустил это? — вздыхала Анна. — Почему Ты не дал успеха Козиме, ведь его побуждения были так благородны и добры? Он многим пожертвовал, а теперь ещё и виновным оказывается в этом несчастье».

Анна вспомнила выражение радости на лице Козимы в последние дни. Он

был твёрдо убеждён, что его жертва будет иметь успех. О, улыбка больше никогда не осветит его лицо! Она уйдёт с жизнью Андрея. Анне стало так страшно и больно, что она поспешила к окну, и отворила его. Подняв взор к небу, она прошептала: «Возвожу очи мои к горам, откуда придёт помощь моя. Помощь моя от Господа, сотворившего небо и землю. Не даст Он поколебаться ноге твоей, не воздремлет хранящий тебя… Господь — хранитель твой; Господь — сень твоя с правой руки твоей… Господь сохранит тебя от всякого зла; сохранит душу твою Господь. Господь будет охранять выхождение твоё и вхождение твоё, отныне и вовек». И этот Господь Бог не имеет власти предотвратить это несчастье? Анна выпрямилась: «Кто говорит, что моя молитва не услышана? Разве правда на стороне доктора? Если люди бессильны спасти человека, то это не, значит, что и Он, Который сотворил небо и землю, и Андрея, это не может сделать. Он, Бог, даёт человеку слух и речь. Он даёт разум. О, Он докажет это, и мы будем Его ещё хвалить и славить».

Анна вернулась к больному, чтобы дать ему лекарство.

А потом потихоньку начала петь тот же псалом. Когда окончила пение, сердце её вдруг чуть не остановилось: из уст Андрея тихо, но внятно послышалось:

«Аминь!» Ах, какое чудное «Аминь!» это было на её молитву! Не только речь, но и разум больного возвратились к нему! Он понимал, что она пела, и выразил своё одобрение.

Глаза его остались закрытыми. Он глубоко вздохнул, но потом, по-видимому, опять заснул. Девушка убаюкивала его своим пением. Теперь сердце её без слов принесло горячую молитву благодарности Спасителю.

Потом она вышла. В соседней комнате никого не было. Бабушка с заплаканными глазами хлопотала на кухне. На вопрос, где господа, бабушка ответила, что они в столовой. I

Когда Анна вошла к ним, мужчины повернулись к ней и побледнели в ожидании недоброй вести. Но Анна спокойно сказала, что они могут пойти к Андрею, посмотреть на него, он только что заснул.

— Я пела псалом, и когда я кончила петь, Андрей сказал: «Аминь». Пойдёмте, — сказала она отцу Андрея, — пойдёмте, поблагодарим Бога за Его великую любовь. Вашему сыну дарована речь, и разум не повреждён, хотя доктор сомневался. Я верю в живого Христа, что Он поможет ему.

Ей дали высказаться, потому что оба точно остолбенели. Но через несколько минут они молча пошли и своими глазами убедились, что Андрей действительно спал, и видно было, что в состоянии его здоровья наступило улучшение. У постели сына отец упал на колени и крепко пожал руку Анны:

— Я не могу молиться, не могу благодарить. Молитесь и благодарите вы.

О, молитесь, чтобы Бог оставил его в живых! И вдруг Анна услышала шёпотом сказанные слова: «Да, Анна,

благодари и молись».

Глава 10

Мельник даже не подозревал, насколько он был прав, когда попросил Анну остаться, потому что она, может быть, будет здесь ещё нужна. И как она здесь была нужна!

Уже давно были возвращены дорожные деньги, и Козима сам написал родителям Анны, почему он её задержал, и что это будет компенсировано.

«От присутствия этой девушки зависит жизнь нашего пациента, — сказал врач, — мы имеем в ней истинное сокровище».

Лишь через две недели допустили отца к Андрею. Кто знает, как бы всё ещё обернулось, если бы не Анна. Все были рады, когда заметили, что Андрей совершенно забыл тот ужасный момент в лесу. Он поверил доктору, что речь вернулась к нему во-время болезни. Отчего приключилась эта болезнь, он не спрашивал. О, он даже не знал, как должен благодарить Господа за дар речи!

Отец сказал Андрею, что его телеграммой вызвали к нему, больному, и что, приехав, он не стал расспрашивать о подробностях, потому что Анна обещала рассказать всё, когда Андрей поправится.

— А теперь, когда я могу говорить, я буду восхвалять великие дела Божии, — ликовал Андрей.

Отец Андрея странно посмотрел на своего сына: если бы он здоровым вернулся домой с такими убеждениями… Ну и ну!

Однако, как он рад был слушать его теперь! Лишь бы он был жив и здоров и мог вернуться в общество!

Прошёл четвёртый воскресный день со времени того страшного происшествия. Андрей с Анной сидели в лесу посреди райской природы.

Молодой человек был ещё бледен и слаб. Он сидел, подперев голову обеими руками, а девушка ему читала.

Вдруг он её прервал.

— Извините, Анна, я не могу мысленно следовать тому, что вы читаете.

Что-то страшное меня гнетёт, и я не могу вспомнить, что. Вы обещали рассказать мне всё, когда выздоровею. Теперь я здоров, освободите меня, Анна, от этого гнёта, — попросил Андрей.

Анна побледнела.

— Хорошо, только сначала мы помолимся, — сказала она спокойно. Легко понять, что Анна в молитве употребила те слова, которые она произносила в молитве тогда, четыре недели тому назад. Когда она помолилась, Андрей оставался ещё несколько минут на коленях. Вдруг он вскочил и сказал:

— Анна, я всё знаю! Мы вместе шли из лесу, навстречу шли отец и Козима. Я посмотрел в сторону и в кустарнике увидел Эдуарда. Я вскричал, и вокруг меня наступила ночь. О Анна, неужели это правда?

Был ли это его дух или он сам?

— Успокойтесь, Андрей, я обещала вам рассказать всё. Только сядем.

Он послушался, и девушка рассказала ему всё, что его отец ей рассказал об Эдуарде: что он долго находился между жизнью и смертью, но поправился и женился на своей прежней невесте. Она поведала ему ещё и то, о чём ей рассказал Козима: что Андрея так долго держали в неведении, потому что надеялись, что речь его может вернуться через сильное нервное потрясение. И вот опасный момент прошёл благополучно.