В городе чёрного лиса
Шрифт:
Естественно, в центре города того парня я не встретил. Пришлось ещё неслабо прогуляться до района, в котором находился речной порт, но ни усталости, ни тени сомнений в своих действиях не было.
Патлатый парень в гавайской рубахе сидел верхом на доске на одном из дальних бетонных ограждений, установленных толи для безопасности прохожих, толи для ограничения условий для плавания нетрезвых граждан.
– Это снова вы. Узнал вас, мужчина с автобусом, – что-то было в его манере говорения странное и чуждое, вроде бы русская речь, но в искажении или в пародийном стиле.
– Приветствую.
Парень ловко соскочил с парапета, не выпуская из рук доску. Создавалось впечатление, что он никогда с ней не расстаётся, настолько трепетно и близко от себя её держал. Пожал мне руку крепко и непозволительно долго, пришлось понемногу высвобождать правую пленницу. Я заметил, что его ладонь была очень мозолистой и грубой, как у настоящего моряка, а не пляжного выпендрёжника.
– Меня Тим зовут. У нас короткие имена, там откуда я прибыл.
– Опять за своё… Точно пришибленный. Но тогда зачем я здесь? – не зная с чего начать этот неадекватный диалог, я немного замялся, и повисшая пауза затянулась.
– Откуда ты прибыл, Тим? – самый простой и напрашивающийся первым вопрос.
– Я уже упоминал, что сам из этой местности, но не из этого времени. Когда меня сюда отправляли у нас был 2071 год.
Весь мой киношный и книжный опыт всегда рисовал в голове путешественника во времени иначе – либо загадочный мужчина в чёрном пальто и тонированных очках, либо безумный учёный со странной причёской. Меньше всего в голове складывался образ сёрфера с пиратской банданой на голове.
– Вчера ты кое-что мне сказал и это сбылось. Этим утром люди погибли в авиакатастрофе, – я решил сильно на парня не давить, но любопытство и священный трепет перед неизведанным брали верх.
– Я узнал об этом из своего дневника. Все мы ведём дневники памяти. Передаём знания о прошлом друг другу. У меня есть записи на все последующие пятьдесят лет, все более-менее важные события и люди, которые в них замешены, – он произносил ломающие моё понимание вещи с завидной лёгкостью и простотой.
– Кто это – мы?
– Сёрферы Северного моря. У нас одна цель и одно средство. Выживание и Последние Врата.
– Ну всё… Парню явно нужна помощь, а я уши развесил… – видимо гримаса на моём лице выдала мои мысли с потрохами.
– Вижу, что ты не веришь мне. Какая была вероятность того, что вчера я назову точное время и место катастрофы, произошедшей сегодня? – глаза парня искали в моих глазах хоть капельку понимания.
– Не знаю. Около ноля, наверное. Странно всё это, – я сказал это вслух и тут меня понесло.
– Расскажи мне про будущее. Что происходит в твоё время? Как ты здесь оказался? Зачем тебе доска для сёрфинга, в конце концов??? – миллион вопросов кружились в голове, но я решил начать с самых важных, как мне тогда казалось.
Жестом он пригласил меня присесть на парапет рядом, сам устроился напротив, подложив доску под себя в качестве сидения.
– Ближайшие пятьдесят лет изменят твой привычный мир и уклад жизни навсегда. Всё, что ты видишь вокруг, уйдёт на десятки метров под воду. В моём времени и в моём мире нет пяти
– Ледники начали таять уже давно, но со временем процесс только усугубился. С каждым годом влияние человека на естественный устрой природы рос и росла её ответная реакция. Первыми пострадали прежде всего прибрежные области и города. Венеция и Таиланд ушли под воду уже к 2050 году, – видно было что от чего-то парню неудобно или странно само это действие – говорить.
– Мы за пятьдесят следующих лет ничего не изобрели и не придумали, чтобы как-то решить эту проблему или хотя бы свалить с тонущей планеты? – моё любопытство крепло с каждой минутой.
– Саша, ты говоришь про колонизацию Марса и Луны, про жилые космические станции, про снижение выбросов в атмосферу? Ничего из этого люди так и не реализовали. Если бы человечество объединило ресурсы, как в моё время, а не тратило силы на гонку вооружений и выпуск новых поколений техники каждые полгода, может и был бы шанс.
– Как вы выжили? Сколько людей на Земле осталось? – меня откровенно разбил этот диалог, разум отказывался понимать, что происходит.
– Никто не скажет точно. Примерно сотня тысяч человек, разбросанных по всему свету. В моём альянсе островов Северного моря всего около ста человек. Есть несколько высокогорных областей на Земле, почти не тронутых водной стихией. Тибет, Анды, Северный Кавказ и Альпы всё ещё величественно торчат из толщи воды на целые километры. Некоторые смелые люди смогли выжить и в таких экстремальных условиях, там есть даже небольшие поселения, – парень немного успокоился, что сразу сказалось на качестве его речи.
– Странно, что вы продолжаете называть эту планету Землёй, хотя и в моё время земли здесь было процентов двадцать от поверхности. Гораздо логичней было бы называться уже Водой.
Тут мне вспомнился репортаж одного блогера, как раз записанный из Тибета. Простой парень из Подмосковья отправился в высокогорный монастырь с целью изучения быта и мировоззрения его обитателей. Казалось, что буддийские монахи вообще сверхлюди, способные пережить любой апокалипсис. По большому счёту они даже и не заметили бы изменений вокруг, пока весь остальной мир утопал в разрухе и нищете, в войне за остатки суши и крохи ресурсов.
– Всё потому, что именно клочки земли стали спасением, за которое развязались Последние войны. Человечество, даже на грани полного исчезновения, умудрилось в половину уменьшить свои ряды. Несколько месяцев Великая вода была с привкусом свинца, гари и тухлых тел.
Голубые глаза парня стали слегка влажными. Видимо, он вспомнил о ком-то близком, потерянном в тех событиях.
– Мой альянс расположен на сотне островов, по одному на каждого члена. Селиться на одном острове всем сразу или нескольким членам нельзя. Жизнь показала, что ресурсов таких осколков суши хватит только для одного, – при этих словах в глазах парня мелькнула толика холодной грусти, прям посреди залитого солнцем лица.