В горах ближе к небу
Шрифт:
Бассейн располагался в большом, похожем на грот помещении. Каменные стены «грота» были с одной стороны гладкие, отполированные, а с другой — грубые и шершавые. В зависимости от освещения, настроения и фантазии хозяев «грот» мог выглядеть по-разному. Он казался то сумрачным, когда тусклый свет отражался в черной воде, то сверкающим, как пещера горного короля, когда освещался цветными прожекторами, от которых появлялись узоры на стенах и потолке.
Касс наслаждался прикосновениями струй, включив водный массаж. Наконец он полностью расслабился. Захотелось спать. Он выбрался из бассейна,
Марату больше не пришлось спать. Через окно лился в комнату бледный рассвет. Глафира, растрепанная и бледная, с заспанным лицом, шепотом отвечала на его вопросы.
— Вы это серьезно, насчет золота? Она лихорадочно кивала головой.
— Да! Да… Я сама видела. Лариса мне показала…
— Где она взяла самородок, не говорила?
Глафира всплакнула и долго сморкалась, прежде чем ответить.
— Честно сказать, я была шокирована. Они с Изотовым… ну… симпатизируют друг другу. Вот. И Лариса попросила его устроить нечто вроде экскурсии…
— Экскурсии? Куда?
— В туннель… Интересно же! Он, разумеется, охотно согласился. Они пошли. И там… что-то случилось непонятное. Вдруг погас свет. Лариса очень испугалась, упала и потеряла сознание. Изотов ее на руках вынес наружу, потом… мы привели ее в чувство.
«И правда, нервная барышня, — подумал Марат. — Чуть что — в обморок. Может, у нее в самом деле горная болезнь?»
— Часто у Мельниковой случались обмороки? — спросил он.
— Бывало… — кивнула администраторша. — Видать, здоровье слабое. Наш доктор тоже так считает.
— Хорошо. Допустим, Лариса пошла с Изотовым в туннель, там погас свет, она испугалась, потеряла сознание. Ну и что? При чем тут золото?
— Я точно не знаю, — ответила Глафира. — Но, думаю, связь есть. Мы вернулись в кишлак, Лариса все время лежала. Никуда не отлучалась. На следующее утро мы снова поехали к туннелю: на съемки последнего эпизода. Мы никак не могли снять взрыв.
— Почему?
— Паршин не разрешал. На наше счастье, он слег с радикулитом. Ларисе удалось уговорить Изотова, и тот пустил нас в туннель. Благодаря ей, понимаете? Эпизод мы благополучно отсняли. Но Мельникова… она все время нервничала, была сама не своя. Я думала, она боится из-за того… происшествия, или ей все еще нездоровится. Когда мы начали собираться, вещи складывать после съемок, Лариса отозвала меня в сторонку. Мы спрятались за ящиками, и она показала мне самородок. Вытащила из кармана куртки и спрашивает, мол, что это такое? Я глянула — сразу мурашки по коже побежали. Золото! Спрашиваю, где взяла? Она говорит, нашла…
— Где нашла?
— В кармане собственной куртки.
— Вы ничего не путаете? — удивился Марат.
— Я тоже не поверила. Но она именно так ответила: «В кармане куртки». Я точно помню.
— Какого размера был самородок?
— Не очень большой, как морской камушек…
— Ваш разговор мог кто-нибудь слышать? Глафира задумалась, поправляя волосы.
— Мы спрятались… но, кажется, кто-то подходил к ящикам. Мелькнула тень, и Лариса быстро сунула золото обратно в карман. Тут погас
— Вы вернулись в кишлак вместе с Ларисой?
— Да. В автобусе рядом сидели. Она заснула. В дом я ее втащила полусонную, уложила в постель. Сама долго не спала. Думала, куда Бахмет делся? О золоте решила поговорить с ней утром. Ворочалась, ворочалась, и все-таки усталость взяла свое…
— То есть вы уснули? Глафира виновато кивнула.
— Ага. Крепко, как на грех. А утром… Ларисы уже в комнате не было. Остальное вы знаете. Я хотела промолчать о золоте. Никто, кроме меня, его не видел. Неприятно, если обо мне будут говорить, что я придумываю всякую галиматью. Вы-то хоть верите?
Марат сразу поверил Глафире. Такое она бы сочинять не стала. Да и зачем?
— Спасибо вам, Глафира, — серьезно сказал он. — Вы правильно сделали, что все мне рассказали. Я постараюсь найти Ларису. Самородок мог послужить причиной ее исчезновения. Но больше никому ни слова. Обещаете?
— Обещаю… вот вам крест!
Господин «Багров» знал цену женским обещаниям, поэтому добавил для острастки:
— Мы не знаем, что случилось с Мельниковой. Ее могли убить…
— Из-за золота? — ахнула Глафира. Ее глаза стали большими, как два блюдца. — Вы думаете, что и меня…
— Вам лучше забыть о самородке, — зловеще прошептал Марат, оглядываясь на дверь. — Вы меня поняли?
— Господь милостивый! — запричитала Глафира, тоже невольно оглядываясь на дверь. — Спаси и помилуй! А я-то, дурочка, все на голуб-явана грешила… простофиля. Спасибо, что подсказали. Я теперь рот на замок закрою. Не сомневайтесь.
— Больше вы ничего подозрительного не заметили?
Администраторша долго и старательно пыталась вспомнить что-нибудь еще, но так и не смогла.
— Нет, — с сожалением призналась она. — Больше ничего не припоминаю.
Марат отказался от чая и завтрака, предложенных Глафирой. Ему хотелось побродить по окрестностям кишлака. Что он надеялся узнать? Мало ли… Вдруг повезет, и появится хоть какая-то зацепка.
Он шел между высокими каменными заборами, с удовольствием вдыхая прозрачный горный воздух. Бетра не было. Над домами поднимались дымы, блеяли овцы в загонах. Хозяйки растапливали печи, готовились варить еду на целый день.
Марат обратил внимание, что в селении нет собак. Это показалось ему странным. Вспомнились слова старого таджика про хищников, которые куда-то подевались.
Он не испытывал голода. Им овладело нетерпеливое возбуждение сыщика, который вот-вот нападет на след.
Яркая, пышная красота весенних гор поразила его. Везде, где зеленела трава, раскинулись ковры маков, диких тюльпанов и бонгардий. Карликовые деревья покрылись нежной листвой. Марат с трудом продирался сквозь заросли шиповника и жимолости. Гигантские зонтичные травы кое-где достигали ему до пояса. Великолепие растений перемежалось красноватыми скалами, серым гранитом, лиловыми тенями трещин и глубокими обрывами.