В глубине сердца

Сэйл Шарон

— Вы неправильно меня поняли, — поспешно отступил Пуласки. — Я знаю, что она говорит правду. В доказательство у меня есть ее взорванная квартира. Я хотел сказать, что этот убийца чертовски умен и ловок. Вот и все.

Джон Томас облегченно выдохнул.

— Понятно. Да и я теперь немного лучше понимаю вашу точку зрения. Я чувствую себя словно та картонная утка в балаганном тире, которая сидит и ждет, пока не подойдет какой-нибудь незнакомец и не снесет ей выстрелом голову.

— Держите меня в курсе дел, — сказал Пуласки. — А если я что-нибудь узнаю, то первым делом позвоню вам.

Джон

Томас разъединился, взглянул на настенные часы и увидел, что рабочее время почти закончилось. Он нахлобучил шляпу на голову и усталой походкой пошел к выходу. Пора было ехать домой, к Сэм.

Глава 11

Саманта влетела в офис шерифа и резко остановилась, попытавшись не таращить глаза на представшую перед ней сценку. Два пожилых человека сидели в противоположных углах помещения, угрюмо глядя друг на друга. Их рабочие комбинезоны были все в грязи, на рубашках виднелись брызги крови. У одного заплыл глаз, у другого распухла губа. Еще не зная, что случилось, она поняла, что вопрос, с которым она вошла сюда, задавать не стоит.

Она лишь вышла на почту, чтобы забрать корреспонденцию, но там ей сказали, что письма случайно отправили по прежнему адресу. Саманта не ждала никакой почты, поскольку никто в Лос-Анджелесе не знал, куда она уехала, но девушку соблазнила мысль о возможности съездить за ней. Оставалось убедить Джонни в том, что поездка не представляет опасности. Однако, судя по тому, что она увидела здесь, ей, может, и не удастся поговорить с Джонни.

В комнату вошла Кэрол Энн с пачкой бумаг в руках.

— Уж не на работу ли ты пришла наниматься? — спросила она. — Секретарша, которая болела, позвонила сегодня утром и сообщила, что увольняется. Ее мужа перевели работать в Вако. А в это время из-за какой-то ерунды Уайли Смит и Пит Харди вдруг не поделили забор на границе между их участками, спокойно стоявший там последние тридцать лет. — В протяжной интонации Кэрол Энн явственно слышалось презрение. Оба мужчины пригнули головы, напомнив Саманте ребятишек, ожидающих вызова в директорский кабинет. Она уставилась на них, гадая, кто Уайли, а кто Пит.

— Почему вдруг стало так важно, где стоит забор? — спросила она и тут же пожалела об этом, поскольку оба начали с жаром выкрикивать что-то.

— Я же сказал вам заткнуться! — рявкнул Джон Томас из соседней комнаты.

Саманта усмехнулась, а оба старика мгновенно умолкли.

Кэрол Энн подняла бровь и пожала плечами, молчаливым жестом выражая свое сочувствие Саманте. На большее она не осмелилась и вышла из комнаты. У шерифа сегодня было на редкость отвратительное настроение.

Но, казалось, плохое настроение Джона Томаса улетучилось, стоило ему увидеть Саманту, ожидавшую вместе с Питом и Уайли.

— Сэм! Я не знал, что ты здесь. В чем дело? — спросил он, блаженствуя при виде улыбки на ее лице.

— Вижу, ты занят. — Она усмехнулась, когда он развел руками в подтверждение ее слов. — Я только что с почты. Дэн сказал, что забыл выложить твою корреспонденцию и случайно отправил ее на доставку. Кому-то из нас надо съездить в дом и забрать ее.

Джон Томас нахмурился, перебирая имеющиеся варианты.

— Может быть, съездим вечером, после

работы? По крайней мере, удастся проверить, как там Бандит. Он, наверно, истосковался в одиночестве, думает, что я его бросил.

— Я могу съездить сейчас, — предложила Саманта, но по тому, как наморщился лоб Джонни, поняла, что идея не пришлась ему по вкусу.

— Ни в коем случае, — отрезал он. Оба старика перестали сутулиться в своих углах и внимательно следили за спорящей парой, явно довольные, что не они одни попали в затруднительную ситуацию. Но Саманта не собиралась принимать первое «нет» за окончательный ответ.

— Я могу поехать в одной из патрульных машин. Там есть радио. Я даже не буду выходить. Просто подъеду к почтовому ящику, заберу почту и сразу же вернусь обратно в город. Пожалуйста.

Инстинкт подсказывал Джонни ответить отказом, но он видел, как Сэм тоскливо. Скука отчетливо отражалась на ее лице. Лихорадочные размышления закончились в пользу решения разрешить ей поступить так, как она хочет.

— Я был бы счастлив сопроводить юную леди, — предложил один из стариков.

Джон Томас коротко хмыкнул, стараясь не улыбнуться.

— Ты никуда отсюда не поедешь, Уайли, — сказал он. — Ты расквасил сегодня утром нос своему лучшему другу и пока еще не рассказал мне, почему. Я не выпущу ни того, ни другого из этой комнаты, пока вы не начнете говорить. Если не решить все сейчас, в следующий раз вы начнете палить друг в друга из ружей, а я не думаю, что кто-то из вас мечтает о подобном, не так ли?

Оба потупились, стараясь не глядеть друг на друга, и наконец кивнули, соглашаясь.

В этот момент дверь распахнулась. Маленькая седая женщина вбежала в комнату, по пятам за ней следовала другая старушка, более плотная и высокая.

— Ну вот, — произнес, улыбаясь, Джон Томас. — Похоже, прибыла тяжелая артиллерия.

Саманта изо всех сил пыталась сдержать смех. Судя по тому, как занервничали оба старика, они поняли, что сейчас на них обрушатся небеса.

Джон Томас шагнул вперед и очутился между пожилыми женщинами.

— Миссис Смит, миссис Харди, я рад, что вы пришли сюда помочь нам, — приветствовал он их.

— Уйали Смит! Как ты мог? Что скажет святой отец на воскресной службе, когда узнает, что ты дрался? В твоем-то возрасте!

Уайли, казалось, стало совсем худо, когда его маленькая жена отодвинула шерифа и набросилась на него с горящими от негодования глазами. Он даже не заметил, что тем временем вторая старушка взялась за Пита.

— Так, Пит Харди. В отличную историю ты вляпался. Не знаю, в чем причина, но ты сейчас же все расскажешь, или я не отвечаю за то, что с тобой сделаю, — заявила миссис Харди.

Пит выглядел так, словно ему пообещали преподнести на тарелке его же собственную голову.

Помещение наполнилось громкой разноголосицей. Четыре человека говорили одновременно, так что ничего нельзя было разобрать. Джон Томас в сердцах запустил руки в волосы. Казалось, он готов их всех придушить. Саманта поняла: либо сейчас, либо никогда. Она пустила в ход последний аргумент.

— Джонни! Пожалуйста, отпусти меня. Я ненавижу, когда приходится сидеть и прятаться, словно крыса в норе. Я буду осторожна: только туда и обратно.