В глубине сердца

Сэйл Шарон

Последнюю мысль она никогда бы не осмелилась произнести вслух.

Когда ее руки тронули твердый бугор под молнией его джинсов, Джон Томас застонал и мгновенно стащил с нее рубашку. Она прижалась к нему, поглаживая ладонями его грудь, стремясь слиться с его телом. Его руки охватили ее нежным, но властным кольцом. Он медленно расстегнул крючки ее бюстгальтера. Сэм вздохнула, высвобождаясь из шелкового плена.

— Теперь будь внимательна, дорогая, — произнес Джон Томас, начиная снимать с нее оставшуюся одежду.

— Да, — произнесла она, с ответной

живостью расстегивая пряжку на его ремне и молнию его джинсов. — Но если я что-то упущу, тебе придется повторить все сначала, чтобы я успела освоиться с происходящим.

— С превеликим удовольствием, — отозвался он. — Но сначала… удовольствие получишь ты.

Глава 8

Саманту заворожил мужчина, стоявший у ее кровати, его медленный, размеренный стриптиз. Она не могла даже отвлечься и спросить себя, почему только что ее тело дрожало от холода, а теперь воздух вокруг словно уплотнился и ей стало трудно дышать.

Дрожащими руками она провела по своему телу, откинула с лица и шеи прилипшие волосы, вдруг ставшие горячими и влажными, резко контрастировавшими с прохладой простыней под ней.

Совсем близко ударила молния, и на какой-то момент, ослепленная, Сэм потеряла Джонни из виду. Она быстро заморгала, не желая пропустить ни одного движения человека, заменившего ей вселенную. Когда зрение вернулось к ней, она увидела, что Джон Томас пересек небольшое пространство между стеной и кроватью и открывает окно.

Когда же вместе с порывом свежего ветра он шагнул к кровати, Сэм глубоко вздохнула и потянулась в чувственной радости от бодрящего воздуха, скользнувшего по ее разгоряченной коже.

Джон Томас скользнул в кровать и вытянулся рядом с ней, положив хозяйским, но нетребовательным движением руку ей на живот. Она поежилась, повернулась к нему и скользнула рукой вниз, пока не обхватила пальцами его плоть. Власть, которую он предоставил ей, отдавшись ее рукам, вызывала чувство острого наслаждения.

— Хотела бы я, чтобы мой преследователь оказался здесь прямо сейчас, — прошептала Саманта, придвигаясь еще ближе.

— Почему? — спросил Джон Томас, озадаченный ее неожиданными словами.

— Потому что я хотела бы поблагодарить его за то, что он вновь вернул мне тебя. Когда я потеряла тебя в прошлый раз, моя жизнь, весь мой мир опустел.

«Ты лжешь!»

Мысль появилась столь внезапно, что Джонни почти не запомнил, как оттолкнул от себя руки Сэм и откатился к краю кровати. Любовная игра неожиданно прекратилась.

— Джонни?

В комнате было так темно, что она могла лишь догадываться о том, что написано у него на лице. Но тут вновь сверкнула молния, короткой вспышкой света озарившая комнату. И хотя длилось это какую-то секунду, Саманта все же успела заметить гримасу боли на лице Джонни.

— Ты не потеряла меня, Саманта Джин. Ты меня бросила.

Он вскочил с кровати, схватил на ходу свои джинсы и выбежал из комнаты, не в силах оставаться и выслушивать очередную ложь. Но он также не мог признаться

самому себе, что, несмотря на все, что Саманта когда-то совершила, он жаждет ее еще больше.

Сэм отшвырнула простыни, схватила свою рубашку и последовала за Джонни на кухню.

— Я бросила тебя?! Я так не думаю! — кричала она. Ее страстность удивила его. Онемевший, он мог лишь стоять и слушать ее дальше.

— Это я поверила тебе, когда ты сказал, что любишь меня. Это я ждала, и ждала, и ждала… — Ее голос сорвался, но она справилась со слезами, подступившими к глазам. — А ты, именно ты, даже не написал. Когда мы переехали, у меня не было другой надежды, кроме как дождаться письма с адресом твоей воинской части. Письма, которое — я была абсолютно уверена — скоро придет.

Саманта ненавидела себя за желание расплакаться. И в то же время ненавидела Джонни за то, что тот заставил ее переживать горе утраты еще раз.

— Черт бы тебя побрал, Джонни, за то, что ты отказался от меня и от всего, что было между нами! — И Сэм схватила первое, что ей попалось под руку.

Кофейная кружка просвистела у его головы и вдребезги разбилась о стену за спиной. Саманта выскочила из кухни и побежала в свою спальню.

Джон Томас остался стоять, пораженный ее яростной вспышкой. Ему впервые пришло в голову, что, может быть, винить стоит кого-то еще. В реакции Сэм было столько боли, что посчитать ее неискренней было просто невозможно. Может, Саманта вообще не получала его писем? Может быть, это ее родители отсылали их обратно? Он перешагнул через осколки чашки и пошел за щеткой. Странная, чуть кривоватая усмешка появилась у него на лице, пока он аккуратно сметал остатки ее атаки. Закончив, Джонни выключил свет и направился в свою комнату, только на этот раз один.

Около ее двери он остановился и прислушался. Судя по непрекращающемуся скрипу пружин, она металась на постели.

— Сэм.

Скрип немедленно прекратился. Саманта не ответила. Но это было не важно. Он привлек ее внимание, и это было все, что сейчас требовалось.

— Я тебе писал.

Джон Томас вошел в свою комнату и прикрыл дверь. Пусть подумает об этом на досуге, мелькнула мысль. Он-то уже точно подумал.

Сквозь сон Саманта почувствовала аромат свежесваренного кофе. Она открыла глаза и с удивлением обнаружила стоящего у кровати Джона Томаса.

— Доброе утро, — сказал тот.

Она ответила тем же и сразу возненавидела себя за то, что хочет его так же сильно, как прошлой ночью, до того как он ранил ее сердце и вызвал сумбур в мыслях.

Джонни выглядел великолепно. Волосы, еще влажные после душа, блестели, словно черный мех котика. В джинсах, сапогах, с обнаженным торсом, он настороженно протянул ей кружку кофе и отступил назад. Саманта поставила кофе на столик рядом с кроватью и вгляделась в полуодетого мужчину, стоявшего рядом с ее кроватью. Но по его грустным глазам невозможно было прочесть, что он чувствует, что думает о происшедшем между ними прошлой ночью.