В глубине сердца
Шрифт:
— Не торгуй своей жизнью, Джонни, — прошептала она и обвила руками его талию. Саманта с наслаждением чувствовала, что ее щека ощущает тепло его обнаженной груди; было слышно, как учащенно бьется его сердце от ее движения.
— Это не торговля. Это подарок. И говорил я серьезно. — Его руки коснулись ее спины и затем, вопреки его воле, двинулись дальше вниз, остановившись чуть выше того места, где начинались изгибы ее бедер. Ему потребовались все его силы, чтобы не продвинуться на несколько сантиметров дальше и не накрыть ладонями соблазнительные округлости.
— Иди обратно в постель, Джонни.
— Только вместе с тобой. — Его слова взволновали ее. Она не могла понять, что он имеет в виду. Не говоря ни слова, Сэм откинула голову, вглядываясь в темноту в попытке рассмотреть знакомые черты мужчины, любить которого она начинала учиться снова.
Джонни отступил назад. Правой рукой он коснулся ее плеча, затем опустил руку ниже и нащупал ладонь Саманты. Она вздрогнула, когда его пальцы переплелись с ее и сжали их нежно, но твердо, умоляя о том, о чем Джонни не осмеливался просить вслух. На мгновение они оба замерли. В следующий момент Саманта обнаружила, что следует за ним сквозь мрак коридора. Джон Томас остановился между дверями их спален; в долгой тишине слышалось лишь их тяжелое, напряженное дыхание. Наконец Джонни решил, что время настало, и двинулся вперед в спальню Сэм, ведя ее к кровати. Он наклонился и тщательно расправил смятые простыни, после чего нежно подтолкнул девушку к кровати, которую она покинула не так давно. Голова Саманты коснулась подушки, и вот уже Джонни, склонившись, укрывал ее легким покрывалом: ступни, ноги, всю ее до пояса. Его руки чуть замешкались, немного не дойдя до полукружий ее груди, и задержались там ровной настолько, чтобы Саманте стало ясно, как мучает Джона Томаса ее отказ.
Она подняла глаза на тонущие во мраке спальни черты ее первого возлюбленного и поняла, что с этого момента юноша из прошлого навсегда утрачен для нее. Мужчина, которым он стал, значил для Сэм гораздо больше.
— Джонни…
— Спи, Саманта Джин, спи, — прошептал он и в последний раз пробежался пальцами по густым черным волосам, разметавшимся по подушке. Затем он тяжело вздохнул и выпрямился. — Тебе нечего бояться.
Следующим утром шериф завтракал в скверном расположении духа: темные круги под глазами Саманты не шли у него из головы. Именно они подтолкнули Джона Томаса к принятию решения.
— Одевайся. Поедешь со мной, — приказал он и вышел на заднее крыльцо, даже не обернувшись проверить, слышала его Сэм или нет. — Мне нужно выезжать через пятнадцать минут, так что не возись долго.
Саманта с трудом проглотила застрявший в горле кофе и уставилась на Джонни.
— С чего бы это вдруг? — спросила она, но отвечать было уже некому.
Она поставила свою чашку на стол и вышла вслед за Джонни наружу. Капот его джипа был поднят: Джон Томас был занят доливанием масла в двигатель.
— Что все это значит? — поинтересовалась она, подходя к нему вплотную.
— Ты слишком долго пробыла здесь в одиночестве, вот что. Мне не следовало оставлять тебя здесь наедине с одним только Бандитом.
Саманта улыбнулась и скрестила руки на груди, не сознавая, сколь соблазнительной она выглядит, стоя босыми ногами в пыли, одетая в светлые джинсы
— Не спорь со мной, — продолжал он. — У меня нет времени.
— Да я ничего и не сказала, — дружелюбно ответила Саманта и повернулась, чтобы идти к дому.
— Что ж, прекрасно, — ответил он. Правда, по опыту было известно, что женщина всегда должна спорить, и если она не делает этого, следует быть настороже.
Масло капнуло на носок его сапога. Джон Томас посмотрел вниз и поморщился, глядя на каплю, растекавшуюся по коже.
— Точно в цель, — пробормотал он и стер масло тряпкой, которую держал в руке.
Пять минут спустя Джонни забрался в джип и, захлопнув дверь, устраивался в кабине до тех пор, пока не понял: больше задерживаться он не может. Его ладонь уже легла на центр рулевого колеса, готовая надавить на клаксон, когда Сэм вышла из двери.
Никаких предупреждений не требовалось. Саманта сделала то, что обещала. Она поспешила. Она была одета. И улыбалась. Он сглотнул, затем перегнулся через сиденье и открыл дверцу со стороны пассажирского места.
Она залезла в машину, захлопнула дверцу и начала возиться с ремнем безопасности. Через полминуты, подняв глаза, она невольно удивилась выражению лица Джона Томаса, которое он не успел поменять.
— Ну, чего мы ждем, Рождества? — спросила она и, не ожидая ответа, начала заправлять футболку в джинсы.
Джонни довольно усмехнулся. Было счастьем увидеть огонек жизни, вновь зажегшийся в ее глазах.
— И кто научил тебя таким колким словечкам, Сэм?
Она ответила ему улыбкой.
— Был у меня знакомый мальчишка, когда я была маленькой. У него был всегда готов ответ на любой вопрос — не важно, правильный или нет. Думаю, что-то от него передалось мне.
— Согласен, — кивнул Джон Томас и тронул машину с места.
Диспетчер Кэрол Энн невольно улыбнулась, следя за тем, как лицо ее босса постепенно заливается краской: женщина, которую он представил как Саманту, весело чмокнула его в щеку и собралась исчезнуть за дверью.
— Да, да, буду звонить каждые два часа, — повторила Саманта, зная, что подобное напоминание готово сорваться у Джона Томаса с языка. — Нет, я не буду брать конфеты у незнакомцев, не буду пить из городских фонтанов и заходить в общественные туалеты.
— Господи Иисусе, Саманта Джин, ну и язычок у тебя, — промямлил Джон Томас и нахмурился, услышав сзади восхищенное хихиканье Кэрол Энн.
— Кто бы говорил, — парировала Саманта с улыбкой.
Он вытолкал ее за дверь и проводил взглядом, завороженный тем, как техасское солнце отражается от ее волос, блестевших, словно полированные.
— Черт, до чего же ты хороша, — произнес он тихо и тут же возненавидел себя за подобное признание.
— О, Джонни, что за речи, — проворковала Саманта и поспешно отвернулась, чтобы скрыть бурю радости, охватившую ее от слов Джонни.
— Свяжись со мной в полдень, — напомнил он. — Если я буду не на вызове, мы сможем перекусить вместе.
Саманта обернулась. Улыбка на ее лице лишила его последней уверенности в себе, окончательно спутав все мысли. С трудом заметив ее согласный кивок, Джон Томас безмолвно следил, как она удаляется.