В эпицентре любви
Шрифт:
Это была такая сильная ненависть, какой он не мог себе даже представить.
А теперь она беременна от него. Неудивительно, что она хотела разбиться, узнав об этом. Неудивительно, что ее травмированный мозг стер все воспоминания. Она отреагировала на эту ужасную новость так же, как серьезно пострадавший человек, который впадает в кому, чтобы справиться с болевым шоком. Это был метод выживания.
Он наблюдал за тем, как она смеялась, торгуясь за две пары детских ботиночек — розовых и голубых. Ее прекрасное лицо светилось счастьем. Женственная
Все это время он думал, что такая Ив — всего лишь иллюзия. Но он ошибался.
Это и была настоящая Ив. Та, кем она могла бы быть, если бы выросла без горя и страданий. Такой она могла бы стать, если бы Талос не отнял у нее все, когда ей было четырнадцать.
Талосу стало трудно дышать. Казалось, воздух душил его. Он распустил галстук.
Если Ив когда-нибудь вспомнит… Она вдруг обернулась, словно почувствовав на себе его взгляд. Их глаза встретились, и на ее лице отразилась радость.
Она была самой желанной из всех женщин, которых он когда-либо встречал. Идеальная любовница. Идеальная жена. Идеальная мать. И в тот миг, когда Талос посмотрел на нее, он вдруг принял мучительное решение.
Сначала медленно, потом стремительнее он пересек рынок. Молча обняв Ив, страстно поцеловал ее. Она ответила на его поцелуй, затем, отстранившись, засмеялась.
— Что такое? — Застыв, она разглядывала его лицо. — Что-то не так?
— Ничего особенного. — Он собирался сделать все, чтобы с ней не произошло больше ничего плохого.
Талос крепко прижал ее к груди, баюкая ее, целуя ее волосы, зная, что больше никогда никуда не отпустит.
Он не может лишиться Ив. Не может позволить себе потерять этого прекрасного, светлого ангела, чудом снизошедшего в его жизнь. Он знал, что не заслуживает ее. Но он не мог позволить ей вновь стать той, кем она была, — еще одной жестокой, загрубелой куклой в этом холодном сером мире, жаждущем мести, жаждущем расплаты. Взывающем к справедливости.
Впервые в жизни Талосу было плевать на справедливость. Вместо этого он молил Бога о великодушии.
Куда ему увезти ее? Где он сможет держать ее в безопасности, подальше от любого, кто мог бы напомнить ей обо всем? Где им спрятаться, чтобы старые воспоминания не настигли их?
Сжимая ее руку в своей, он вывел ее с рынка.
— Куда мы идем?
— Домой, — сказал он неожиданно. — Я заберу тебя домой.
— В пентхаус?
— На Митридос. — Он глубоко вздохнул, словно выпуская облако страха. — На мой остров.
Чтобы спасти свою семью, спасти их всех, Талосу не оставалось ничего иного, как только молиться, чтобы она никогда ничего не вспомнила.
Глава 10
Солнце светило ярко, и его лучи, падавшие на роскошную белую виллу, ослепляли. Глядя на морскую гладь, сливающуюся с небом, Ив подумала о том, что никогда не видела столько оттенков
Они приехали всего несколько часов назад, но Ив уже успела переодеться в новый желтый купальник в цветочек и полупрозрачное парео. Теперь у нее был полный гардероб удобной и красивой одежды, доставленной сюда ее личным ассистентом. Она блаженно закрыла глаза, наслаждаясь солнечным теплом, обволакивавшим ее лицо и тело.
И кажется, не только ей это нравилось. Ив удивленно распахнула глаза, приложив руки к округлившемуся животу.
Она только что почувствовала?.. Неужели это было?..
— Доброе утро, моя куколка.
Обернувшись, она увидела Талоса, стоявшего на террасе в одних плавках. В руках он держал поднос с двумя стаканами питьевой воды и тарелками, полными сандвичей и фруктов. Она улыбнулась, радуясь его заботе, хоть и не была голодна.
Талос так красив, думала она: смуглая, мускулистая грудь, сильные плечи и накачанные ноги, покрытые темной растительностью. Она до сих пор не поняла, что за срочность была ехать сюда из Афин, но Талос был так нежен и обаятелен, что ему нельзя было отказать.
С тех пор как они прибыли на остров этим утром, Талос делал все возможное, чтобы ей было как можно комфортней. Ив с трудом верилось, что она теперь хозяйка на Митридосе, в его роскошном особняке. До этого частного греческого острова у побережья Турции можно было добраться только на яхте, гидроплане или вертолете. Толпа слуг, почтительно поприветствовав жену Талоса в гигантской белокаменной вилле, тут же исчезла.
Муж подошел к ней и, поставив поднос, нежно поцеловал ее в обе щеки.
— Тебе нравится?
Как будто такое может не понравиться!
— Это просто мечта, — сказала Ив мягко, когда он сел возле нее на шезлонг, коснувшись теплыми бедрами ее ног. — Сказка. Я в восторге.
— Я рад.
Что-то было во взгляде его темных глаз, чего она не могла прочесть, что-то помимо довольства домашним уютом. Он взял из вазы на подносе розу с длинным стеблем и нежными лепестками и погладил Ив по разгоряченной коже. Она вдохнула сладкий, пьянящий аромат. Талос тихо проговорил:
— Я хочу, чтобы ты была счастлива. И чтобы здесь мы растили наших детей.
— Детей? — Она вдруг представила, как они обживутся здесь, создадут большую, счастливую семью, будут воспитывать детей с такими же улыбками, как у их отца. — Скольких детей? Двоих?
— Шестерых? — Он смотрел на нее с хитринкой в глазах.
— Ладно, можем сойтись на троих.
— Договорились. — Ив подалась к нему, блаженно вздыхая. — Я так счастлива здесь, — призналась она. — Так не хочется уезжать.
Он ответил ей улыбкой.
— Тогда не уедем.
— И что ты предлагаешь? — подразнила она его. — Медовый месяц, который никогда не кончается?