В доме напротив
Шрифт:
— Еще не знаю!
— Как бы не так! Ваш багаж уже на борту. Она подмигнула капитану, потом Джону, и тот встал и направился к туалету, сделав турку знак, чтобы шел за ним.
— Вы думаете, ничего предпринять нельзя? — спросил Адиль бей, когда они остались вдвоем.
— Ничего.
— А позже? Завтра, послезавтра?
— Ничего.
— Откуда вы знаете?
— Фургон пришел днем.
— Какой фургон?
Он не понимал, но догадывался о страшном смысле этого слова.
— А такой, с железным кузовом, с дырочками
Адиль бей видел этот фургон два-три раза. Как только его увидишь, уже знаешь, что где-то тут в него погрузят труп.
— Когда фургон подъезжает к казарме, а потом во двор… Спокойно, старина!
Джон ласково похлопал его по спине. Адиль бей стоял не шевелясь, не плача, только холодок пробежал у него между лопаток.
— Вы уверены, что это за ней? Голос его звучал спокойно, взгляд был тверже, чем днем.
— Идем. Они, наверно, удивляются, куда мы пропали. Джон сел на место и продолжал наблюдать за Адиль беем, который вклинился в оживленный разговор капитана и Неджлы.
— Когда вы выходите в море?
— Около часу. На борту надо быть до двенадцати. Значит, ждать еще больше часа, и Джон видел, как Адиль бей искоса поглядывает на присутствующих, следит даже за занавесом, отделяющим этот уголок от остального зала.
— Пейте! Вам это пойдет на пользу!
— Вы полагаете?
Неджла тоже с беспокойством смотрела на Адиль бея, а потом, дотронувшись до ноги капитана, прошептала:
— Вы ему сказали?
— Нет еще.
Как долго тянется время. Но ведь если расстреляли Соню, у которой брат работает в ГПУ, то есть все основания думать, что…
— Кстати… — проговорил капитан тихо, наклонясь к нему.
Он здорово выпил. Щеки у него разрумянились. Адиль бей заметил, что он держит Неджлу за руку.
— …раз известная вам особа не может отправиться с нами, а все уже подготовлено…
Он осмотрелся по сторонам, не слышат ли соседи. Джон отбивал рукой ритм джаза.
— …я решил взять вместо нее вот эту барышню… Пожалуй, нам пора идти на судно… Она к нам присоединится через полчасика… Официант!
Он собирался заплатить, но Джон перехватил его руку и сказал официанту по-русски:
— За мой счет!
Дождь перестал. Женщины поджидали на пороге, как каждый вечер, они даже не улыбнулись ни одному из троих. Джон опирался о плечо Адиль бея. Они месили вязкую грязь разгрузочного причала, где пахло нефтью.
Пограничники еще не поднимались на борт. Адиль бей услышал, как кто-то сказал об этом. Его куда-то вели.
Потом он оказался в капитанской каюте, наедине с Джоном.
— Здесь-то вы чувствуете себя спокойнее, а? Он послушно кивнул, выпил пиво, которое ему налили.
Потом удивился, что нет капитана, но тотчас же подумал о чем-то другом.
Чуть позже на трапе раздались шаги. Открылась дверь. Вошли Неджла, вся мокрая, платье облепило ее тело, и капитан, закрыв за ней дверь, галантно спросил:
— Хотите
Капитан зашел с Неджлой в соседнюю кабину. Она вышла оттуда в одном только халатике, и ее спрятали в шкаф с одеждой.
Появился еще один офицер.
— Они там, внизу.
Почему же все-таки он никак не мог припомнить выражения Сониного лица? Он видел ее черный силуэт, тонкую, светлую шею, шляпку и белое пятно лица. Но больше ничего! Почему?
В офицерской кают-компании за столом сидели трое в зеленых фуражках. Им тоже подали пива. На столе лежала кучка паспортов, и тридцать два человека команды выстроились вдоль стен. Перекличка была как в казарме. Колин листал паспорта, смотрел сперва на фотографии, потом на того, кто подходил к столу.
— Петере!
— Здесь!
Колин делал свое дело медленно и добросовестно. Адиль бей, стоявший последним в ряду, не сводил глаз с черной полоски, в два пальца шириной, вставленной в петлицу, как орденская лента.
— Ван Ромпен!
— Здесь!
Каждому возвращался паспорт.
— Нильсен!
— Здесь!
— Адиль Заки бей!
Мгновенного ответа не последовало. Колин поднял голову и взглянул на опухшее лицо турка, уставившегося на траурную ленточку, не двигаясь, не дыша…
— Капитан Ковелаэрт!
— Здесь!
Вот и все. Вернули паспорт. Его рука чуть было не коснулась руки Колина — и ничего!
Теперь начинался досмотр, команда оставалась в кают-компании.
Моряки расселись кто где. Один из них допил бутылку пива.
— Ну что, старина?
Джон тяжелым взглядом сверлил Адиль бея.
— Ну что — ничего!
Он выдавил жалкую улыбку.
— Видели черную ленточку?
— Да! И глаза его видел. На его месте я бы вас убил.
Как Джон сумел догадаться? Окно в доме напротив, Колин в темноте курит сигареты… Адиль бей прикрепил к стеклам серую бумагу. А этот русский чуть ли не десять раз высовывался из окна, осматривал улицу…
— Мне пора уходить. Желаю удачи!
— Вы еще надолго останетесь в Батуме? Джон посмотрел на него так, как только ему было свойственно, острым и в то же время вялым взглядом.
— Должно быть, навсегда.
— Почему?
Дверь каюты была открыта. За ней виднелась залитая дождем набережная, огни бара вдалеке, а еще дальше угадывались во тьме переплетения грязных улочек.
Джон коротко ответил:
— Привык… Прощайте!..
Колин и его подчиненные спустились по трапу. Колин нес под мышкой портфель. Капитан, проходя мимо него, бросил беглый взгляд на Адиль бея.