В долине солнца

Дэвидсон Энди

Между их родителями не было ни ссор, ни неприязни. У Ридера не было своего ранчо, но он был хорошим мужчиной, а ее отцу с матерью больше ничего и не требовалось. В их паре царила лишь любовь, и он всегда благодарил за это судьбу.

Она вернулась к нему из дома и поставила холодную банку «Лоун Стар» ему на сгиб руки. Он открыл ее и сделал глоток. Затем принялся рассказывать, а она сидела и слушала, как всегда, как всю жизнь.

– Завтра, – сказал он наконец, – мы пойдем поговорить с некоторыми ребятами. Посмотрим, что получится.

– Поймаешь его? – проговорила

она.

Это был вопрос, но Ридер уже пьянел и услышал в нем лишь утверждение, поэтому ответил:

– В кратчайшие сроки. – Хотя никакой уверенности в этом у него не было.

Прошло несколько долгих вдохов, прежде чем она сказала:

– Завтра ей исполнилось бы двадцать семь. Представляешь себе? Двадцать семь лет.

– Ты всегда знала, что это девочка, – ответил он.

– О да, – сказала она.

– Она тебе еще снится? – спросил он.

– Не особо, – сказала она. – Это было уже давно.

Он задумался на секунду, не врет ли она.

– А мне – да, – сказал он.

– Как снится? – спросила она. – Приятно или грустно?

Помолчав, он сказал:

– А разве не может быть то и другое сразу?

Она не ответила, а только нашла рукой его руку, и он почувствовал в ней силу.

Ридер допил свое пиво.

На юг помчался очередной поезд.

Четверг

9 октября

Тревис торчал на крыше мотеля, с замотанным лицом, в шляпе, и прибивал черепицу – это было единственное задание на этот день, которое женщина написала ему на бумажке, прилепленной у офиса. Он глянул на дорогу, услышав визг тормозов, и увидел, как школьный автобус завернул на стоянку и выпустил мальчика. Сэнди, с металлической коробкой для обеда в руках, стоял на гравии и изучал свои джинсы в том месте, где у него порвалась шлевка. Тревис прочитал по его губам: «Сукин сын». Сэнди поднял глаза и увидел, что Тревис смотрит на него. Тревис помахал рукой.

Лестница, прислоненная к крыше, сотряслась, когда мальчик стал по ней подниматься. Голова Сэнди появилась над краем крыши, и ветер взъерошил ему волосы.

– Что вы делаете там наверху? – спросил он.

– Крышу чиню, – ответил Тревис приглушенным повязками голосом.

– Мама сказала, вы работаете по ночам.

– В основном да. Но крышу ночью не могу починить.

– Что у вас с лицом, раз вы носите эти штуки?

– Осторожней на лестнице, – сказал Тревис.

Сэнди ухмыльнулся и оторвал руки от лестницы.

– Не дури.

– Боитесь высоты? – спросил мальчик.

– Не то чтобы сильно любил, – отозвался Тревис.

– А я не боюсь, – похвастался мальчик. Затем взобрался на крышу и устроился рядом с Тревисом. Сэнди указал на крылатого коня над офисом с кафе. – Вам бы коня тоже поправить. У него нога сломалась.

– Мой старик говорил, что для коня со сломанной ногой есть только одно лекарство.

– Да, и какое?

Тревис не ответил.

– А-а, я понял, что вы имеете в виду. Так почему вы не можете работать днем? Мама говорит, это потому, что у вас аллергия.

– И на что у меня аллергия? – спросил Тревис.

Сэнди

пожал плечами.

– Тебе, наверное, кажется смешным, что я похож на мумию.

Мальчик только посмотрел на Тревиса со своего места в длинной тени крылатого коня, и Тревис отвернулся, ничуть не смутившись его пристального взгляда.

– Вижу, у тебя со штанами проблемка, – заметил Тревис.

Мальчик подцепил пальцем шлевку.

– Я не хочу об этом говорить, – сказал он.

Они немного посидели в молчании. Сэнди ссутулился, глядя на горы, пока ветер трепал его волосы. Тревис следил за ним краешком глаза. В позе мальчика, в его отстраненном выражении лица он видел себя в детстве, когда мать усаживала его перед окном, выходившим на бескрайний простор залитого солнцем мира. Каким маленьким он тогда себя чувствовал, каким одиноким…

Тревис протянул молоток и гвоздь.

– Знаешь, как это делается?

Мальчик взял молоток в одну руку, гвоздь во вторую.

– Думаю, это не сложно, – сказал он.

– Вот так поставь, – сказал Тревис. Сэнди послушался. – Потом забиваешь. Сначала аккуратно. Потом бей хорошенько, один раз. Резко и крепко. Видишь?

Сэнди ударил. Гвоздь вошел в крышу.

– Давай еще один, – сказал Тревис.

– Почему вы их носите? – снова спросил Сэнди.

– Будь внимательнее.

Сэнди вбил еще гвоздь.

– Вы хотите надолго остаться, да? – сказал он.

– Много же у тебя вопросов.

– А у вас ответов не очень, – заметил мальчик. – Как мы друг другу подходим, да? – Мальчик взмахнул молотком и ударил себя по большому пальцу. – Сукин сын! – Он бросил молоток, тот шумно сполз по крыше и перелетел через край.

Под ногтем у Сэнди показалась кровь.

Пока Тревис молча наблюдал за этим, его желудок вдруг будто бы обтянули колючей проволокой.

Существо по имени Рю будто бы страстно простонало возле его уха.

– Черт, болит ублюдски!

– Все будет с тобой нормально, – сказал Тревис. Затем перегнулся через край крыши и увидел молоток на дощатом настиле внизу. Он приземлился рядом с коробкой для обеда, которую мальчик оставил, прежде чем взобраться по лестнице. Затем встал и, медленно переставляя ноги, подошел к краю, но ступил мимо перекладины и едва не соскользнул. Когда он вновь обрел равновесие, поднялся ветер и сорвал лоскут ткани с его подбородка, обнажив участок бледной кожи. Тревис почувствовал, как тот нагрелся и покраснел. Прикоснулся к коже, и пальцы его рабочих перчаток пропитались кровью.

Тревис глянул на мальчика, который сидел, сунув ушибленный палец в рот.

«Это легко, – нашептывало существо по имени Рю. – Так легко».

Тревис поправил повязку, ухватился за лестницу и принялся по ней спускаться. Затем отошел от лестницы на несколько шагов, в тень навеса, и присел на корточки. Подбородок еще немного покровоточил, но затем прекратил.

Тревис нагнулся и взял молоток, затем поднял глаза и увидел, что мальчик смотрит на него с крыши.

– Пожалуй, на сегодня хватит, – проговорил он. – Лучше тебе спуститься, пока твоя мама тебя здесь не увидела и я не потерял работу.