В долине Маленьких Зайчиков
Шрифт:
Праву почувствовал на спине холодный пот. Но сразу взял себя в руки и шепотом сказал:
– Тише, тут спит доктор.
Арэнкав понимающе кивнул и поманил его пальцем.
Праву, продолжая удивляться, поднялся и вышел.
Возле яранги на земле лежали большие плоские камни. С крыши к ним тянулись ремни. Они держали рэтэм, чтобы даже самый сильный ветер не сорвал его.
Арэнкав и Праву уселись на камнях. Понемногу страх уходил из сердца, но еще крепко держался в ногах, и Праву стоило большого труда сдерживать
– Не спишь? – спросил Арэнкав.
– Как видишь, – довольно бодро проговорил Праву.
– Боишься?
Вопрос был задан прямо, и Праву замялся, прежде чем ответить. Арэнкав сказал:
– Вижу: боишься!
– Ошибаешься! – со злостью ответил Праву. – Действительно, вначале я испугался, но теперь уже не боюсь. Кто ты такой, чтобы причинить мне зло?
Арэнкав усмехнулся.
– Меня можешь не бояться. Но разве тебя не пугает гнев и презрение людей, которых вы хотите затянуть в свою колхозную жизнь?
– Ринтытегин сказал же: никто силой не тянет вас в нашу жизнь. И я говорил об этом в прошлый раз… Просто, если видишь, что человек идет не по той дороге, хочешь показать ему лучшую, более удобную. Неужели, встретив заблудившегося путника, ты не укажешь верного пути?
– А если человек доволен своей дорогой?
– Значит, он не знает, что она ведет к обрыву.
Арэнкав помолчал и продолжал:
– Ты, конечно, не такой, как мы. И вырос, должно быть, не в яранге, а в русском доме. Ел русскую еду, носил не чукотскую одежду. Странно после этого надеяться, чтобы мысли твои были иные… Собака слушает того хозяина, чье мясо она ест…
– Ты меня с собакой не равняй! – гневно сказал Праву. – Я коммунист. Не знаешь нашей жизни – не тебе судить о ней. А чье мясо ты ел? Всем известно, что самые жирные объедки от Локэ доставались тебе и Мивиту.
– Не перебивай меня, – спокойно отмахнулся Арэнкав. – Вот я и говорю: ты нас никогда не поймешь и не пожалеешь… Но Ринтытегин должен понимать. Я его знаю…
– Ринтытегин понимает жизнь как нужно, – возразил Праву. – Он здешний председатель Советской власти.
– Что ты мне все твердишь: Советская власть! Советская власть! Ты кто – комиссар?! Большевик?
Праву от удивления широко раскрыл глаза: вот какие слова знает тундровый оленевод!
– Да, я комиссар! – гордо объявил он.
– А я думал, что лыгъоравэтлан! – уничижительно сказал Арэнкав. – Слушай, комиссар, что я тебе скажу: мне тебя убить – нет ничего легче. Видишь нож?
Нож, действительно, был внушительный. Лезвие, широкое, остро отточенное. Арэнкав, должно быть, бреется этим ножом, как и всякий оленевод.
– Одним ударом под лопатку я убиваю наповал большого быка-оленя, – продолжал Арэнкав. – У меня в руках остается только мокрая от крови костяная рукоятка. А на тебя хватит и половины лезвия…
Праву почувствовал, как тонкой
– Я не олень и не буду покорно подставлять себя под нож, – сказал он.
– У тебя, наверное, все же есть маленькое ружьецо в кожаном чехле, которое носят на поясе? – вкрадчиво спросил Арэнкав.
– Стану я показывать, что у меня есть! – почти весело воскликнул Праву.
– Покурим, – вдруг предложил Арэнкав.
Праву достал пачку «Беломора». Пальцы его были напряжены, но руки не дрожали. Арэнкав раскурил папиросу, несколько раз затянулся и поднялся с камня.
– Скоро утро, – сказал он. – Днем у вас будет много работы.
– Надеюсь на твою помощь, – сказал Праву.
Только когда Арэнкав скрылся в своей яранге, Праву облегченно вздохнул. Провел рукой по волосам. Они были мокрые. Неужели и голова вспотела? Нет, это роса. Вон она: и на камнях, и на траве, и даже осела матовым налетом на резиновых сапогах.
Небо еще больше посветлело: вот-вот появится солнце. Праву встал и в дверях столкнулся с Наташей.
– Ох! – проговорила девушка. – Я все слышала… Весь разговор. Как я волновалась!.. Когда он пригрозил убить, я приготовилась защищать тебя…
Только сейчас Праву заметил в ее руке никелированный хирургический ланцет. Настоящий товарищ – доктор Наташа! Она смотрела на него как-то необычно тепло, и Праву захотелось сказать ей что-нибудь ласковое в ответ. Но вместо этого небрежно произнес:
– Глупости! Арэнкав шутил… Я хочу немного поспать.
Теплота исчезла из ее глаз, лицо стало замкнутым.
– Иди спи, – сказала она.
Утром, наскоро попив чаю, Праву и Наташа вышли из яранги. Солнце стояло высоко, и было так тепло, что Праву восхищенно сказал:
– Как на Карельском перешейке!
– Под Хабаровском бывает еще жарче. Когда я училась в институте, мы часто ходили купаться на Амур.
– Если мы управимся пораньше, можно поплескаться и в реке Маленьких Зайчиков, – предложил Праву. – Или пойти на Гылмимыл. Тут близко. Будет не хуже, чем в Амуре или в Финском заливе.
Арэнкав, Мивит и Эльгар пили чай. Праву и Наташа подсели к ним. Им налили круто заваренный чай в искусно вырезанные деревянные чашки.
Говорили о постороннем. О хорошей погоде, о направлении ветра.
Жена и дочь Арэнкава шушукались возле костра… Праву невольно прислушался.
– Гляди-ка, – шептала девушка, – женщина вырядилась в белое, будто на охоту собралась.
– Так и есть, – отвечала ей мать… – Будет охотиться на детей. Отец говорил… Мало им, что взрослых утесняют, так теперь и до ребятишек добрались.