В дивизионе
Шрифт:
— Уймись! Маймуно виришвило. — Вдавливаю я ему в низ живота ствол своего вальтера. — А то нечем будет ишаков сношать. — Спокойно взвожу я курок большим пальцем.
— Да я пошютил, слюшай. — Отпускает меня ефрейтор и отходит назад. А вот волнение его выдаёт усилившийся кавказский акцент.
— Я тоже. — Ставлю пистолет на предохранитель и убираю в карман. Вроде патрон в патронник я не досылал, но мало ли что. Вдруг забыл по запарке?
Не знаю, чем бы кончился этот конфликт, но прибежал посыльный из штаба, и меня вызвали к командиру дивизиона. Снимаю бушлат и, звеня медалями на гимнастёрке, отряхиваю
— Товарищ старший лейтенант, старший сержант Доможиров по вашему приказанию прибыл! — докладываю я, щёлкнув каблуками сапог и козырнув.
— Проходи, Доможиров, присаживайся. Разговор у нас будет долгим. — Указывает он на стул, стоящий возле большого стола.
Переставив стул так, чтобы контролировать вход, усаживаюсь спиной к стене, по правую руку от командира. Тот ничего не сказал, а только переглянулся с сидящим рядом с ним офицером.
— Полистали мы тут твоё дело, товарищ старший сержант, и возникло к тебе несколько вопросов. Командир ты боевой, заслуженный, орденоносец, так что ответь. Ты из пушки или гаубицы огонь вёл?
— Из пушки стрелял. Из гаубицы тоже, только из трофейной, немецкой. А какие вас конкретно орудия интересуют? — уточняю я.
— У нас в дивизионе новые пушки, Ф-22 УСВ БР. Стрелял из таких?
— Из этих нет. — Честно признался я.
— Значит в огневой взвод тебя лучше не назначать, да и вакансий там нет, все младшие командиры на своих местах. — Размышляет вслух старший по званию. — А со связью ты как, разбираешься?
— Полевым телефоном пользоваться умею, команду там передать, огонь скорректировать, а вот рацию настраивать или аппарат чинить меня не учили. — Не стал я напрашиваться в связисты, у которых вакансий всегда хватает.
— Тогда даже не знаю, что тебе предложить, товарищ старший сержант. — Разводит руками старлей. — Есть у тебя что на примете, Иван Капитоныч? Ты же у нас начальник штаба. — Обращается он, к сидящему рядом с ним лейтенанту.
— Да есть одна должность. Командир отделения разведки дивизиона. Но там же Гургенидзе командует. — Отвечает начштаба.
— Гургенидзе простой ефрейтор, и командует временно. А должность сержантская. Так что подвинется. Пойдёшь разведчиком, товарищ старший сержант? Будешь правой рукой начальника штаба. — Почему-то начинает уговаривать меня комдив, вместо того, чтобы просто назначить.
— Раз других вариантов нет. Значит пойду. — Не стал я ломаться. — Только что будет входить в мои должностные обязанности? Я ведь до сих пор разведкой не занимался. Орудийными и миномётными расчётами командовал.
— Не боги горшки обжигают. Раз командовать отделением ты умеешь, значит решено. А про твои должностные обязанности, тебе всё начальник штаба расскажет. Так что вы тут беседуйте, оформляйтесь, а я пойду, посмотрю, чем личный состав занят.
Командир дивизиона уходит, и пока штабной писарчук оформляет на меня все бумаги, начштаба вводит меня в
— А с этим Гургенидзе особо не церемонься, и постарайся сразу поставить его на место. Разведчик он неплохой, но и только, да и с дисциплиной у него проблемы. Хотя везучий, трёх командиров отделения пережил. — Предупреждает меня Иван Капитонович, который даже в военной форме похож на пожилого бухгалтера.
— Надеюсь, меня не переживёт. — Немного двусмысленно отвечаю я.
— Дай бог. — Как-то не по-военному говорит начштаба.
— А где я могу боевое оружие и недостающее снаряжение получить, товарищ лейтенант? — задаю я основной, интересующий меня вопрос.
— А это в хозотделении у старшины. После завтрака я пришлю за вами посыльного, как раз и с оформлением всех бумаг закончим. Пойдёмте, товарищ старший сержант, представлю вас личному составу. — Поднимается со своего места начштаба в завершении разговора.
Одеваемся и выходим на улицу, причём движемся в уже знакомом мне направлении. Я как верблюд таскаю на своём горбу вещмешок, но там у меня не только «деньги, часы и документы», но ещё и боевое оружие. А если конкретно, то котелок, полотенце, смена белья, мыльно-рыльные, а также немного гранат и патронов к двум трофейным стволам, и так, кое-что по мелочи. Однако вещмешок не казался объёмным, зато весил прилично. В общем, подошли мы к тому самому амбару, в котором я ночевал, и все мои подозрения подтвердились.
— Гургенидзе, строй отделение. — Увидев грузина, командует Иван Капитонович.
— А зачем? — привстаёт с чурбака бородатый амбал, даже не сделав попытки, отдать воинское приветствие старшему по званию.
— Быстро построились, я сказал! — повышает голос начальник штаба.
— Атдыления, в адна ширенга станавись! — громко кричит Гургенидзе, с диким басурманским акцентом коверкая слова. Хотя утром он со мной разговаривал почти без всяких акцентов, и только ругался по-грузински.
Несмотря на расхлябанность командира, отделение довольно быстро построилось, причём в полной боевой экипировке, с личным стрелковым оружием и шашками. И только у храброго грузина на поясе болтался кинжал, а на боку висела кобура с маузером.
— Атдыления, равнясь! Смирна! — снова командует джигит и, звеня шпорами на сапогах подходит с докладом.
— Товарищу летинант, атдыления па вашему приказу пастроен. Камандир атдыления ефрейтор Гургенидзе. — Приложив руку к лихо заломленной набок кубанке, докладывает он.
— Встать в строй. — Возвращает его на место начштаба. Развернувшись через правое плечо, ефрейтор занимает своё место правофлангового.
— Здравствуйте, товарищи красноармейцы! — здоровается с разведчиками начштаба.
— Здравия желаем, товарищ лейтенант. — Чётко отвечают бойцы, все, кроме грузина, который только открывает рот «под фанеру».
— Представляю вам нового командира разведывательного отделения. Это старший сержант Доможиров Николай Никанорович, на фронте можно сказать с первого дня. Имеет боевые награды, орденоносец. Любить его не обязательно, а вот подчиняться извольте. Всем всё понятно?
— Так точно. — Хором отвечает строй.
— Знакомьтесь с личным составов, товарищ старший сержант, а я пойду. — Обращается уже ко мне Капитоныч и попрощавшись со всеми, уходит.