В дивизионе
Шрифт:
— До встречи, мой ненаглядный. — Прикалывается она, когда я выхожу из камеры.
Пока охранник возится с дверью, незаметно вытираю пот, почему-то выступивший на лбу, и поворачиваюсь к нему.
— Не дай бог, хоть ещё один волос упадёт с головы этой заключённой, окажешься на её месте. Так всем и передай.
— Передам. А Вы кто? — сразу переходит он на уважительный тон.
— Тебе, ефрейтор, этого знать не положено. — Громким заговорческим шёпотом отвечаю ему я, указывая большим пальцем наверх. — Где там этот капитан? Веди.
Полковник Васин оказался
— Иди, работай. — Напутствует он меня. — Где нас найти, ты знаешь. Вызовешь через охранника.
Делать нечего, иду работать. Налаживать так сказать личный контакт.
Один карандаш Милка у меня выпросила, и пока я, сверяясь с вопросником, записывал её показания, она что-то увлечённо рисовала на листочке бумаги, лёжа на шконаре и слюнявя кончик карандаша. Ближе к ужину все вопросы закончились, поэтому забираю у художницы все письменные принадлежности и листочек с картинками.
— Подожди, я ещё не кончила. — Начала возмущаться она.
— Зато я закончил. Завтра дорисуешь. Так что теперь ужинаешь и в люлю.
— Тогда хоть покурить оставь.
— Это можно, — кладу я на столик две папиросы.
— А шо так мало?
— Капля никотина убивает лошадь, так что до утра тебе хватит.
— А спички?
— Спички детям не игрушки. У охраны прикуришь.
— Эти дадут? Дождёшься от них, как же.
— Эти, дадут. Ты только слово волшебное скажи.
— Какое?
— Пожалуйста! А не как обычно. «Эй, цирик, иди сюда, курить дай!»
— Ладно. А ты завтра ещё придёшь?
— Ежели буду живой и здоровый, то обязательно. Но на всякий случай. Прощай! — стучу я в дверь камеры.
— До скорой встречи, мой ненаглядный. — Не изменяет традициям Милка, посылая мне воздушный поцелуй, когда я выхожу. Не обольщаюсь. Наверняка эта бестия что-то задумала.
— Когда попросит, дашь ей закурить. — Предупреждаю я надзирателя. — По смене тоже передашь.
— Не положено. — Пытается возразить он.
— На не положено, бывает наложено. Ты меня хорошо понял, товарищ ефрейтор!? — повышаю я голос.
— Так точно, гос… товарищ не знаю в каком вы чине.
— Зови меня просто — товарищ Андрей. И не тянись так, я ведь не царский фельдфебель. Проводи-ка меня к товарищу капитану госбезопасности и продолжай нести службу.
После ужина полковник Васин засел у себя в кабинете, занимаясь изучением моих каракулей, а мы все втроём готовим к бою оружие. Чистим, протираем, набиваем магазины. Светуля крутится рядом и задаёт вопросы.
— Иваныч, ты склад что ли оружейный ограбил? Откуда такое богатство? — интересуюсь я.
— Оттуда. — Ухмыляется он, собирая ручной пулемёт. — С прошлого года ещё лежит. Никто же не думал, что немцы почти до самой Рязани дойдут. Вот и напрятали всё, что могли, по разным схронам, да и забыли. Что-то конечно забрали, но не всё. Вот я и подсуетился, собрал коллекцию.
Коллекция получилась нехилой: пулемёт Дегтярёва, да не обычный ручник ДП-27,
Чтобы Светуля не путалась под ногами и не задавала глупых вопросов, научили её снаряжать дисковые магазины к пулемёту, так что сидит, снаряжает. Мы с лейтенантом мучаемся с барабанами к ППД, Иваныч приглядывает за Светулёй и набивает коробчатые магазины к её тёзке — винтовке. Закончив с оружием, заносим всё в кабинет к начальнику, который и разрешает нам отбиться пораньше. Так что заваливаюсь в постель, главное, раньше Иваныча заснуть. А потом хоть из пушки стреляй. Хрен кто меня разбудит.
Вот только выспаться снова не получилось. Казалось только заснул, а уже будят. Сначала звуки сирены воздушной тревоги, а затем команда полковника Васина.
— К бою!
Глава 7
Надев шаровары, вскакиваю в сапоги, портянки по армейской привычке, лежали на голенищах, поэтому на намотку не теряю даже секунды. Ну а гимнастёрку застёгиваю уже на бегу, первым вылетев в коридор.
— Молодец, сержант! — Хвалит меня полковник Васин, протягивая дегтярёвский пистолет-пулемёт. — Одевайся, экипируйся, снаряга в кухне. Кобура с ТТ и твой вещмешок там же. Кажется началось.
Значит немного времени ещё есть, поэтому заскочив в кухню, первым делом нормально наматываю портянки. Начнётся бой, будет уже не до этого. Надев ватник, цепляю на ремень кобуру с ТТ и две сумки с магазинами от ППД. И хотя барабанных магазинов хватало, но таскать их все на ремне, этож лишняя тяжесть и потеря маневренности, для скоротечного боя хватит и трёх, один из которых на автомате, а два запасных. Проверяю пистолет и запасную обойму, патроны на месте, значит к стрельбе готов. Досылаю патрон в патронник и ставлю тэтэшник на предохранитель. Гранаты-лимонки рассовываю по карманам и теперь я готов, как к обороне, так и к атаке. Остальные только подтягиваются, поэтому время есть, так что закидываю в свой вещмешок несколько пачек патронов, гранаты и отдельно запалы, ну и пару банок с тушёнкой, стоящих на подоконнике. Война войной, а жрать-то всё равно хочется. Ещё неизвестно куда нас забросят или направят.
— Ты уснул что ли там, сержант? — подгоняет меня начальник, когда остальные только подтягиваются на кухню.
— Уже иду. — Закидываю я в свой сидор ещё два запасных магазина и завязываю его, перехлестнув горловину лямками. Подхватив автомат в правую руку выхожу в коридор, держа вещмешок в левой.
— Ты на войну что ли собрался, сержант? — оглядывает меня с ног до головы Васин.
— Всё своё ношу с собой. — Коротко отвечаю я.
— Молодец! Но сидор свой оставь в коридоре, и за мной на чердак. Осмотримся что там и как.