В деснице благодати

Лукадо Макс

крестился, Я не буду обращать внимания на твою непокорность и неправедную жизнь».

Чепуха. Символ не имеет силы без того, что он символизирует.

В моем шкафу висит студенческая спортивная куртка. Я заслужил ее, два года

играя за университетскую футбольную команду. Она тоже своего рода символ. Символ

труда и пота в долгие часы тренировок на поле. Эта куртка и больное колено — память

о том, на что я был способен двадцать лет тому назад. Думаете, если

я сейчас надену

эту куртку, то сразу сброшу фунтов двадцать лишнего веса и превращусь в

стремительного юношу? Думаете, если я войду в этой куртке в кабинет тренера, он

встретит меня распростертыми объятьями и словами: «Нам давно не хватало такого

игрока, как ты. Скорей на поле!»?

Чушь собачья. Эта куртка — просто воспоминание о том, чего я когда-то добился.

Она ничего не говорит о том, на что я гожусь сегодня. Сама по себе она не преобразит

меня, не сделает меня лучше и сильнее.

Не способно на это и ваше наследие, даже если вы потомок Джона Уэсли.

И ваше причастие, даже если вы проглотите два кусочка хлеба.

И ваше крещение, даже если вы окунетесь в реку Иордан.

Поймите меня правильно. Символы важны. Некоторые из них, такие как причастие

и крещение, связаны с распятием Христа. Они символизируют спасение, свидетельствуют о спасении, даже провозглашают спасение. Но они не совершают

спасение.

Полагаться на символ — все равно что объявлять себя моряком, потому что у тебя

есть татуировка, или объявлять себя хорошим мужем, потому что носишь обручальное

кольцо, или объявлять себя спортсменом, потому что раздобыл куртку знаменитой

команды.

Вы действительно уверены, что Бог спасет Своих детей благодаря символу?

Что же это был бы за Бог, если бы Он, глядя на религиозного лицемера, сказал: «Ты

никогда не любил Меня, не искал Меня, не был Мне послушен, но твое имя значится в

списках правильной церкви, так что Я тебя спасу»?

С другой стороны, что это был бы за Бог, если бы Он, глядя на искренне верующего, сказал: «Ты посвятил свою жизнь любви — ко Мне и Моим детям. Ты покорил Мне свое

сердце и исповедал свои грехи. Я так хотел бы спасти тебя! Но, к сожалению, в твоей

церкви причастие совершается на один раз в месяц чаще, чем нужно. Из-за этой

формальной ошибки ты навеки обречен пребывать в аду»?

Чепуха. Наш Бог изобилен любовью и неколебим в милосердии. Он спасает нас, и

не потому, что мы верим в символ, а потому, что мы верим в Спасителя.

Заметьте, пожалуйста, что Павел не обращается к другой теме; он обращается к

другой аудитории. Речь по-прежнему

идет о трагедии безбожной жизни.

«...Открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие [безбожие]...» (Рим. 1:18).

С точки зрения Бога, нет разницы между безбожным жуиром, безбожным

морализатором и безбожным прихожанином. Компании плейбоев, коллегии судей и

церковному хору нужна одна и та же истина: без Бога мы все погибнем.

Или, как заключает Павел,

...мы уже доказали, что как Иудеи, так и Еллины, все под грехом, как написано: «нет

праведного ни одного; нет разумевающего; никто не ищет Бога...»

Рим. 3:9-11

Точно так же, как происхождение, знание правил и татуировка не могут превратить

меня в моряка, наследие, обряды и ритуалы не превратят меня в христианина. «Бог дает

оправдание верующему не потому, что высоко ценит его веру, но потому, что высоко

ценит Того (то есть Христа), в Кого он верит»1.

Не пытайтесь сделать то, что может сделать только Бог

Вернемся к моему приглашению на морскую прогулку. Да, я помню, я говорил, что

вы, скорее всего, откажетесь, но давайте представим себе, что вы не так умны, как в

действительности, так что согласились и взошли на борт.

Вы сразу забеспокоились, заметив, что парус я поднял на какие-то полфута. Еще

более странным вам показалось, что я уселся перед слегка приподнятым парусом и

начал дуть на него.

— Почему вы не поднимете парус? — спрашиваете вы.

— Потому что я не могу его надуть, — вздыхаю я.

— Пусть его надует ветер, — не унимаетесь вы.

— Нет, я так не могу. Ведь я должен сам управлять моей яхтой.

Это слова законника, который, пыхтя и отдуваясь, старается направить свое

суденышко на небеса (не замечали, что многие религиозные люди зачастую словно бы

задыхаются?).

Постепенно нас с вами отнесло от берега в море, и налетела свирепая буря. В

палубу бьют струи ливня, наша скорлупка раскачивается на волнах.

— Сейчас брошу якорь! — кричу я.

Вас радует, что я, по крайней мере, знаю, где у меня якорь, но тут же до полного

ступора ошеломляет то, что я с этим якорем вытворяю.

Сначала я волоку якорь на нос яхты и с силой бросаю на палубу.

— Теперь мы спасены! — кричу я.

Но, конечно же, это пустые слова. Буря усиливается.

Тогда я перетаскиваю якорь к мачте и встаю на него обеими ногами.