В день пятый
Шрифт:
— Это не какая-то пыльца. Olea. Оливки.
Какое-то мгновение Ватанабе молчал, а когда заговорил снова, его голос прозвучал странно:
— В Японии растут оливки.
— Да, но для нас это новая культура. Она появилась в Японии только в шестидесятых годах девятнадцатого века, в эпоху Бункю.
— Что ты хочешь сказать?
— Целостность погребальной камеры была нарушена, — сказал Мацухаси. — Эти кости изначально не были погребены там. Их перенесли откуда-то из другого места, такого, где
Наступило долгое молчание.
— Никому ничего не говори, — наконец сказал Ватанабе. — Запечатай образцы до тех пор, пока я не прибуду на место. Никому не показывай их и результаты анализа. Потом отправляйся домой. Ты все понял?
— Да. Вы сейчас направитесь прямо в лабораторию?
Последовало минутное колебание.
— Я поеду туда завтра утром. Мне нужно выспаться.
Окончив разговор, Мацухаси какое-то время стоял, молча уставившись на курган.
— Ну?.. — не выдержал Томас.
— Он уже едет.
Глава 80
Томас лежал на спине в дальней части кучи породы, удаленной при раскопках гробницы. Освобождая от заполнения погребальную камеру, рабочие насыпали большой пологий конус из песчаной почвы с камнями, превосходивший по высоте сам курган. Со своего места Томас мог наблюдать за всем раскопом, оставаясь невидимым, хотя темнота пока мешала что-либо разглядеть. Ночь стояла тихая и спокойная. Было еще слишком рано для металлического гула цикад.
Ватанабе приехал за полчаса до рассвета. Оставив машину в отдалении, он медленно приблизился к месту раскопок. Его движения были бесшумными, скрытными. Он захватил с собой фонарик размером не больше карандаша, но работал, почти его не включая. Ему потребовалось не больше пяти минут на подготовку, после чего он исчез с противоположной стороны кургана. Томас прислушался, но без всякого успеха, и в течение целых десяти минут ему казалось, что Ватанабе ушел.
— Где он? — шепотом спросил Томас.
— Внутри, — ответил Мацухаси, не шелохнувшийся на протяжении вот уже двух часов.
— Как он туда проник? Ведь вход здесь.
— Должно быть, там есть еще одна нора, прорытая тануки, о которой мы не знали, — предположил Мацухаси. — Мудрый ход. Это открывает ему доступ в еще не раскопанную часть кургана.
Прошло еще пять беззвучных минут, затем наконец послышались шаги Ватанабе, возвращавшегося из-за кургана. Томас рискнул выглянуть. Темнота быстро серела, и археолог убрал фонарик. Склонившись над землей, он шевелил одними только руками, о ттирая, очищая какой-то предмет с помощью чего-то вроде детской зубной щетки, работая с бесконечной осторожностью. Ватанабе был в перчатках, на земле он расстелил кусок брезента,
Развернувшись, Томас осторожно спустился вниз, следя за тем, чтобы не столкнуть ни один камешек.
— Сколько времени сохраняется пыльца? — шепотом спросил он.
— Десятки тысяч лет, — ответил Мацухаси, по-прежнему не двигаясь. — Ее наружная оболочка практически не поддается разрушению. Пыльца может многое сказать о тех условиях, при которых тот или иной предмет попал в землю.
— Если она присутствует, — заметил Томас.
Помолчав, Мацухаси сказал:
— Он возвращается. Пора.
Дождавшись, когда над горизонтом покажется краешек солнца и затихнет радостный хор птиц, они двинулись вперед. Перебраться через отвал и спуститься к месту раскопок оказалось достаточно просто. Они не говорили и по-прежнему двигались бесшумно, не желая выдавать свое присутствие.
Ватанабе заметил их не сразу. Он выбрался из прохода, перепачканный землей, рассеянный, и уже начал собирать инструменты, но тут поднял взгляд и увидел их, в ожидании стоявших неподалеку.
На мгновение Ватанабе застыл, затем, словно рассчитывая снова выехать за счет личного обаяния, натянул фирменную улыбку. Без темных очков он выглядел старым, уставшим.
— С утра пораньше? — спросил он по-японски.
Мацухаси молчал, вытянувшись неестественно прямо, уставившись в землю, словно солдат во время смотра.
— Все кончено, — сказал Томас.
Он не испытывал торжества — лишь усталость и желание поскорее покончить со всем. Однако ему еще нужно было кое-что узнать.
— Расскажите мне об Эде, — продолжал Найт. — О моем брате. Из-за чего именно вы с ним поссорились?
— Я понятия не имею, о чем вы говорите, — ответил Ватанабе.
Томас оглянулся на Мацухаси, но аспирант застыл как парализованный, не в силах поднять взгляд на своего учителя.
— Скажи ему про пыльцу, — сказал Томас.
— Про какую еще пыльцу? — неубедительно пожал плечами Ватанабе.
Он не потерял надежды нагло отбросить все обвинения, уверенный в том, что ученик его не предаст.
— Ты что-нибудь знаешь о какой-то пыльце? — спросил он аспиранта, надвигаясь на него.
— Нет, сэнсэй, — пробормотал Мацухаси. — Я не знаю ни о какой пыльце.
Ватанабе усмехнулся, на этот раз искренне, похлопал по нагрудному карману, достал оттуда неизменные темные очки и сказал:
— Твой брат оказался дураком.
— Он приезжал за крестом? — сделав над собой усилие, спросил Томас.
Оглянувшись на Мацухаси, неподвижного и беспомощного, Ватанабе позволил себе улыбнуться еще раз.