В дебрях севера
Шрифт:
И все же эта вечная пытка уже начинала сказываться на ней. В синих глазах застыла тревога, лицо утратило краски, побледнело и осунулось, а яркие алые губы свидетельствовали не о здоровье и счастье, но лишь оттеняли бледность щек, напоминая об исчезнувшем румянце.
Она остановилась перед Джедом Хокинсом на таком расстоянии, что он не мог дотянуться до нее.
– Я же говорила тебе, чтобы ты больше никогда не смел поднимать на нее руку! – вскричала она, с трудом сдерживая ярость, а ее синие глаза метали в него молнии ненависти и презрения. – Если ты ударишь ее еще хоть раз, то… то будет плохо! Раз уж тебе надо кого-нибудь бить, бей меня. Я
Мужчина в бешенстве сделал шаг вперед. Где-то в самой глубине своего существа Питер ощутил нечто новое и незнакомое. Желание без оглядки бежать от этого человека вдруг исчезло. Худая маленькая грудь напряглась, а за ней горло, и щенок издал рычание – правда, такое тихое, что человеческий слух не мог его уловить. У себя в тайнике Питер злобно оскалил острые зубы.
Однако мужчина не нанес удара и не протянул руку, чтобы схватить Нейду за шелковистые кудри. Он засмеялся придушенным смешком и отвернулся, пожав плечами.
– Я ведь не ударил ее, Нейда, верно? – сказал он и скрылся за углом хижины.
Девушка взяла женщину за руку. Злость исчезла из ее глаз, но она вся дрожала.
– Я его предупредила, что будет, и он теперь не посмеет тебя и пальцем тронуть, – мягко сказала Нейда. – А не то ему придется плохо. Уж я об этом позабочусь. Я донесу в полицию. Я покажу им все тайники, где он прячет виски. Я… я засажу его в тюрьму, пусть мне потом не жить!
Исхудалые пальцы женщины стиснули руку Нейды.
– Нет, нет, и не думай об этом, – произнесла она умоляюще. – Когда-то он был со мной ласков, давным-давно это было, Нейда. Джед, он не такой уж и злой, это все виски виновато. Не доноси на него, Нейда. Слышишь, не доноси!
– Я же тебе обещала, что не донесу, если он перестанет тебя бить. Пусть дерет меня за волосы, коли ему нравится. Но если он ударит тебя…
Она судорожно вздохнула и тоже скрылась за углом хижины.
Питер подождал, прислушиваясь. Потом он скользнул тайной дорожкой под пологом дикого винограда и увидел, что Нейда быстро идет по направлению к расселине, прорезающей Гребень. Он последовал за ней так тихо, что она заметила его присутствие, только когда уже пробиралась по каменной россыпи среди скал по ту сторону отрога. С радостным криком девушка схватила щенка и прижала его к груди.
– Питер, Питер, где же это ты разгуливал? – спросила она. – Я тебя повсюду искала, и Роджер тоже… то есть мистер Веселый Роджер.
Питер почувствовал, что его обняли еще крепче, и расслабленно повис на руках хозяйки, которая тем временем добралась до прятавшейся среди скал группы карликовых бальзамических елей. Это был их «уголок», и Питер давно понял, что должен свято хранить его секрет. Тут Нейда устроила для себя тайный приют, и теперь она опустилась на кучу еловых веток и усадила перед собой Питера, придерживая его за передние лапы. В ее глазах зажегся новый свет, и они сверкали, как звезды. Щеки ее разрумянились, алые губы полуоткрылись, но Питер, который в конце-то концов был только собакой, не мог постигнуть, какой красивой она стала. Однако он понял, что произошло какое-то событие, и изо всех сил старался понять, какое именно.
– Питер, он опять приходил сюда сегодня – мистер Роджер, мистер Веселый Роджер, – зашептала девушка, и ее щеки порозовели еще больше. – И он сказал мне, что я очень хорошенькая!
Она глубоко вздохнула и посмотрела через скалы туда, где в долине чернел лес. Ее пальцы под
– И он спросил меня, можно ли ему потрогать мои волосы… Подумай только, Питер, он спросил меня об этом! А когда я сказала «да», он только чуть-чуть к ним прикоснулся, точно боялся чего-то, и сказал, что они чудесные и что я должна за ними хорошенько ухаживать!
Питер заметил, что на горле у нее забилась жилка.
– Питер… он сказал, что не обидел бы меня ни за что на свете, что он скорее даст отрубить себе руку! Вот что он сказал. А потом сказал, что если я позволю, он хотел бы меня поцеловать…
Она снова обняла Питера.
– А… а я сказала ему, что, наверное, это можно, потому что он мне нравится и никто другой меня никогда не целовал и… и, Питер, он меня не поцеловал! А когда он уходил, он был как-будто не в себе – лицо у него стало совсем белое… И с той минуты у меня внутри все время что-то поет. Я не знаю, что это, Питер, но оно тут!
Помолчав немного, она прошептала:
– Знаешь, Питер, хорошо бы мистер Веселый Роджер увез нас с тобой отсюда далеко-далеко.
Тут она сжала губы, нахмурилась и, посадив Питера рядом с собой, вновь посмотрела через долину на темный лес, в глубине которого пряталась хижина Веселого Роджера.
– Почему он не хочет, чтобы люди знали, что он там живет, а, Питер? – произнесла она задумчиво. – Он поселился в старой лачуге, где в ту зиму помер индеец Том… то есть умер, – поправилась она. – И я обещала, что никому не скажу. Он говорит, что это тайна и что о ней знаем только ты, я да миссионер на Быстром ручье. До чего же мне хочется как-нибудь прибрать у него в хижине!
Питер тем временем принялся обнюхивать щели между камнями и не видел, как синие глаза вдруг сердито засверкали. Девушка смотрела на свои рваные башмаки, на штопанные-перештопанные чулки, на жалкое вылинявшее платье, и ее пальцы судорожно сжались в кулачки.
– Я бы так и сделала… Я бы уехала отсюда куда глаза глядят и не вернулась бы никогда, если бы не она… Она теперь обходится со мной хуже ведьмы, только это все Джед Хокинс виноват. Я ведь помню…
Внезапно она вскочила на ноги и вызывающе тряхнула головой, так что ее волосы солнечным облачком взметнулись под порывом ветра.
– Когда-нибудь я его убью! – крикнула она темному лесу по ту сторону долины. – Да, убью!..
Глава 2
Нейда шла за Питером. Уже давно в ее измученной душе зрела буря, хотя до сих пор только Питер бывал свидетелем грозовых вспышек. Но в этот день она не сумела промолчать и тихим, бесчувственным голосом рассказала Веселому Роджеру (чужаку, поселившемуся в лесной чаще) о том, как десять с лишним лет назад ее родители умерли от какой-то заразной болезни, и о том, как Джед Хокинс и его жена обещали заботиться о ней за три чёрно-бурые шкурки, которые ее отец добыл незадолго до начала морового поветрия. Все это она слышала от женщины – ведь самой ей в то время было всего шесть лет. Рассказывая Веселому Роджеру о том, что было дальше, она не осмелилась поднять на него глаза и поэтому не видела, как все больше темнело его лицо. Но он громко хмыкнул. У него была такая привычка, однако Нейда только недавно познакомилась с ним и не знала, что это означает. Вот тогда-то он и попросил разрешения потрогать ее волосы, и его большая ладонь на мгновение с женской ласковостью коснулась ее головы.