#в_чёрном_теле

Долонь Мария

– Белова, я всё понимаю, унисекс, то-сё, но ты сильно рисковала…

– …до туалета он не дошёл. – Инга пропустила реплику Кирилла мимо ушей. – Затормозил в фойе. Говорил по телефону. Дословно: у меня есть заначка, клиенты ждут… Там были все цвета тёмного спектра: злость, агрессия, страх. Упоминал какого-то Химика. Видимо, это кличка человека, которого он боится.

В ухе опять запищала вторая линия. Инга проигнорировала входящий звонок.

– Проверим, – повторил Кирилл. – Сходи-ка теперь на экскурсию к Тихоновой, просвети своим рентгеном подругу детства.

– Подожди,

это ещё не всё. В разговоре прозвучало слово «спортивная», я подумала сначала, что это Безмернов про какую-то девушку. А потом поняла: это станция метро. Он когда говорил, рукой дёргал, я за ним в зеркало подглядывала. У него на экране телефона была картина Петрова-Водкина «Купание красного коня». Контакт не разглядела. Но я посмотрела по инету, в районе «Спортивной» есть ночной клуб именно с таким названием – «Красный конь». Не знаю, совпадение или нет, но в этот клубешник я бы наведалась… Подожди секунду, дочка что-то названивает. – Инга переключила линию, сказала быстро: – Кать, сейчас перезвоню… – В ответ раздался всхлип, но Инга уже перекинула телефон обратно на Кирилла. – Короче, никакой он ей не бойфренд, фуфло и показуха вся эта их любовь.

– А что ты там говорила про смерть Эвелины?

– Слушай, мне надо перезвонить дочке, извини. Что-то не так.

Инга набрала Катю. Абонент недоступен.

Она же в школе сейчас. На уроке?

Выдохнула, закрыла глаза, досчитала до десяти. Внутри нарастала тревога. Телефон одновременно зазвонил и прислал эсэмэску: этот абонент снова в сети.

– Мам! Мам! – Катя всхлипывала. – Приез… цу… шно…

Телефон спотыкался, выхватывал отдельные слоги и стрелял ими в Ингу.

– Катя! Что со связью? Ты где? – Инга вскочила.

– …розовская! …луйста… ожешь?

Раздалось трезвучие, и механический голос произнёс:

– Извините, связь прервалась.

…розовская… Что это может быть? …цу… Больницу! Морозовская больница! …шно. Тошно? Страшно!

Инга летела по ступеням, одновременно вызывая такси. Выбежала на улицу: ожидание семь минут. Вскинула руку. Через два ряда к ней спикировал грязный «Жигуль».

Телефон Кати был снова вне доступа. Инга сжимала его так, что побелели костяшки пальцев.

Позвонить Серёже? Сказать ему? Что? Что сбросила телефон дочери, когда была ей нужна?

Вместо бывшего мужа отстучала Марату: «Сегодня отменяется. Еду к Кате в Морозовскую».

Он завалил вопросами: экран телефона постоянно зажигался от новых сообщений, пока «Жигуль» маневрировал в потоке машин. Инга не читала и не отвечала, тревога выжигала изнутри.

У регистратуры толпился народ.

– Мне только узнать, – сделала она заход.

– Всем только узнать, – дружно отшила её очередь.

Встала за сутулой женщиной с мальчиком. У него была кепочка с ушками, как когда-то у Кати в детском садике. Набрала номер: абонент недоступен. Достала сигареты, сунула одну в рот, опомнилась, кинула пачку обратно в сумку. Наконец окошко.

– Здравствуйте. – Голос

сел, Инга прокашлялась. – Я бы хотела узнать, поступала ли к вам девочка…

– Фамилия!

– Белова Екатерина Сергеевна.

– В какое отделение? – Женщина подняла усталые глаза.

– Я не знаю. – Инга опять прочистила горло.

– Вы ей кто будете?

– Инга, я её нашел!

Она обернулась и увидела Марата. Каким-то образом он успел добраться до больницы быстрее её. Одной рукой он обхватил Катю за плечи – живую, здоровую, другой – махал ей. На миг Инге показалось, что она попала в другой вариант своей жизни – в параллельную вселенную, в которой не было Сергея, они с Маратом не расстались в юности, а она всегда была под его защитой.

Катя высвободилась и побежала ей навстречу.

– Мама! – Её крик разрезал тихий больничный гул, Катя обрушилась на неё, едва не свалив с ног. – Ты приехала, – сказала глухо в воротник.

Несколько секунд Инга стояла, замерев, боялась пошевелиться. Марат подошёл к ним и обнял.

Боже, совсем как Сергей! Ещё не хватало, если он скажет: «Мои девочки!»

– Спасибо, что нашёл её! – прошептала ему Инга.

– Рэхим ит! О чём разговор! Марат-абы всегда выручит, запомни, Катя!

Катя поёжилась и с недоумением посмотрела в сторону Марата. Разлепились. Лицо девочки было в красных пятнах, нос припух.

– Ты меня напугала до чёртиков, – сказала Инга. – Рассказывай, что случилось.

– Пойдём на улицу.

Катя уже тянула её к выходу, Марата она не звала, но он опередил их и широко распахнул тугую дверь.

– Я как раз собиралась выйти. Здесь телефон вообще не ловит. Это Анька. – Катя шмыгнула носом. – У тебя салфетки есть? Спасибо. Вон там лавочка пустая. Ой, а чего это ты в тапках?

Они сели, и Инга с удивлением посмотрела на свои ноги.

– Так что с Аней? Это которая твоя подружка? Полненькая такая?

– Да она уж похудела! – сказала Катя. – Сегодня у неё на уроке пошла кровь из носа. А потом началось. Сначала у неё губы посинели, мальчишки ещё ржать начали, козлы. А потом – судороги. Мам, знаешь, так страшно – у Ани руки и ноги как будто стали все по отдельности. Я к ней, смотрю: ногти тоже синие. И голова, как у старухи, вот так. – Катя изобразила трясучку. – И в обморок – с таким стуком. Я испугалась, что Анька умерла. – Катя смотрела в землю.

– Как она сейчас? – Инга взяла руку Кати, стиснула холодные пальцы.

– Перевели из реанимации в палату. Говорят, кризис миновал. Там с ней сейчас родители. Я и шла тебе звонить, сказать, что всё норм уже.

– А что же это было?

Катя дёрнула плечом.

– Непонятка вообще. Доктор сказал, какой-то аллергический шок. Но они походу сами не догоняют, в чём там дело.

Глава 4

– …Отель прям на пляже, а про Сплит говорят – там куча всего интересного, – тихо говорила Катя, – у меня виза ещё не кончилась. Папа уже билеты берёт. А, мам, а? А то таскаюсь везде за тобой хвостиком…