В альковах королей
Шрифт:
О ней французскому монарху поведал аббат Гийом из монастыря Святой Женевьевы, часто бывавший при датском дворе и восторгавшийся красотой Ингеборги. Приехав во Францию, аббат, человек опытный и осмотрительный, поговорил прежде с советником короля братом Бернаром де Венсенном и без труда убедил его в том, что эта прелестная молодая женщина, к тому же с неплохим приданым, просто создана для Филиппа Августа.
Вскоре Гийом снова отправился на север, однако на этот раз во главе достойного посольства. Вместе с ним в Данию поспешили епископ Нойонский Этьен де Турне,
С не меньшим нетерпением ждали принцессу подданные французского монарха. Все пребывали в радостном волнении. Совсем скоро их король обретет жену, а народ – новую королеву. И знать, и простолюдины сгорали от любопытства: какая она, эта загадочная принцесса из далекой северной страны?
– Говорят, красавица! – толковали люди. – Уж так хороша, что и описать невозможно.
– Она дочь прежнего короля Дании и сестра нынешнего государя, Кнута. Стало быть, воспитание получила, приличествующее высокородной девице…
– Но датчанка… Никогда еще на французском престоле не было датчанок, – качали головами старики. – Да и зачем королю жениться? Наследник-то у него уже есть…
Так говорили простолюдины, но и во дворце брак короля с Ингеборгой устраивал далеко не всех. Прежде всего свадьбе противилась мать короля Аделаида де Шампань, вдова короля Людовика VII. Женщина властная и своенравная, она после смерти супруга даже пыталась сама править Францией, и Филиппу не без труда удалось отстранить родительницу и настоять, чтобы она больше не вмешивалась в дела государства.
Хотя аббат Гийом клялся и божился, что Ингеборга – это воплощение нежности и милосердия, королева-мать весьма сомневалась в добродетелях девушки. Однако Филипп не внял ее увещеваниям. Ему обещали привезти рыжеволосую зеленоглазую красавицу, и он нетерпеливо ждал свою невесту.
И вот солнечным августовским днем 1193 года в Амьен на взмыленной лошади прискакал гонец. Рухнув к ногам короля, но прохрипел:
– Принцесса Датская приближается к Амьену!
Король, надев свою кольчугу с серебряными колечками, сел на скакуна и выехал ей навстречу в окружении знаменосцев.
Чужеземная карета, доверху набитая мехами, остановилась у городских ворот, и из нее вышла Ингеборга.
Филипп, пораженный красотой девушки, спешился и поклонился невесте. Никогда еще он не видел столь привлекательной женщины! Аббат Гийом нисколько не преувеличивал: стройная, грациозная, она была в расцвете юной женственности. Восхитительное лицо обрамляли две золотисто-медных косы, толщиной с руку ребенка, спускавшиеся на пышную грудь. На фоне белоснежной кожи изумрудные глаза принцессы казались огромными и бездонными. Не оттого ли, однако, взгляд красавицы был странно пустым? Королю даже стало не по себе, и он на мгновение прикрыл веки, будто его ослепило полуденное солнце. Смутная тревога закралась ему в душу… Красота Ингеборги была красотой статуи без единого изъяна, красотой морской богини!
Очнувшись от оцепенения, Филипп протянул руки, чтобы
– Разве принцесса совсем не говорит по-французски? – спросил он.
– Она знает только несколько фраз по-латыни, – ответил аббат.
– Но у нее живой ум, – быстро вставил епископ Нойонский, – и она скоро научится…
Очарованный красотой юной датчанки, король пожелал венчаться немедленно, не дожидаясь завтрашнего вечера. Смущение Ингеборги делало ее еще более желанной, а потупленный взор говорил, что она согласна. На ее бледных щеках расцвел стыдливый румянец. О, она, конечно же, подчинится своему повелителю. К тому же ни от кого не укрылось, что он ей понравился…
Принцесса так долго мечтала о своем прекрасном рыцаре, что, едва завидев его, уже отдала ему свое сердце. Высокий, статный, с волевым лицом и ясным взглядом, король и в самом деле казался воплощением ее героя. Разве может она возражать ему?
– Коронация королевы состоится завтра, сегодня уже не успеть, – заявил Филипп, обращаясь к епископу. Тот лишь кивнул в ответ.
Посадив Ингеборгу на коня, Филипп тоже вскочил в седло, и кортеж двинулся к собору. По дороге король, ехавший между Ингеборгой и Этьеном де Турне, решил расспросить посланника об условиях брака. Хотя датская принцесса ему очень понравилась, Филипп хотел как можно скорее узнать, удалось ли послам договориться с Кнутом о том, чтобы начать борьбу за английскую корону.
Венец уже давно плохо держался на голове английского монарха, в этом Филипп не сомневался. Ричард Львиное Сердце предпочитал воевать в Святой земле, мечом добывая себе славу, а не заботиться о благе своих подданных. Хуже того, каждый его приезд в страну оборачивался для англичан непосильными поборами и новыми налогами, так что подданные всякий раз ждали его с содроганием.
Вспоминая, как ответил ему хитрый Кнут, епископ склонил голову в раздумье.
– А хватит ли у вашего короля воинов, чтобы отправиться в Англию и отстаивать свои права? – лукаво улыбаясь, сказал тогда датский король.
– Хватит, если он сможет рассчитывать на поддержку датского флота, – ответил посланник.
Однако Кнут намерен был держать свое войско поблизости, чтобы оно всегда могло дать отпор Генриху VI, поэтому французы получили отказ: датчанин не обещал помощи их королю.
– По возвращении из Англии Филипп Август поможет вам обезопасить себя от императора! – не отступали послы.
Но датскому королю это обещание показалось ненадежным, и он отрицательно покачал головой…
Разумеется, французский король вовсе не собирался воевать с римским императором – тем более что Генрих выполнил просьбу Филиппа и задержал Ричарда Львиное Сердце на обратном пути из Палестины, заточив его в одну из своих крепостей на Рейне. Епископ об этом знал, поэтому его ответ королю Филиппу прозвучал весьма уклончиво: