В аду любят погорячее
Шрифт:
— А кто такая Люци?
Би выдохнула, будто я спросил что-то неприличное.
— Там не вздумай про это спрашивать! Наоборот, делай вид, что всегда про нее знал. Так у тебя больше шансов ей понравиться…
Говоря, мы подошли к гримерке с огромной золотой звездой на двери, под которой, правда, было написано не “Люци”, а “L.E.R.A.” Да уж, у Марко Поло все было как-то проще. В памяти сами собой всплыли кушетка для фанаток и заполненное презиками ведерко под ней. Я прислушался, однако стонов изнутри не раздавалось. Наоборот, за этой дверью ругались — громко, с полной самоотдачей и на два женских голоса.
— Ты бы еще
— Надо будет, и отправлю! — отрезала вторая. — Вот “Миссия”, может, вообще без трусов выйдет, а ты сейчас явно не лучше их!
Следом послышался глухой стук, словно что-то на полной скорости шмякнулось о стену и упало на пол.
— Ну молодец! — снова бросила вторая. — Может, зеркало сразу разобьешь?
Вообще не горя желанием входить, я повернулся к Би.
— По-моему, там и без нас весело.
— У нее всегда так, — отозвалась она, тоже прислушиваясь к происходящему за дверью. — Люци — одна из пяти высших суккубов. Демон Гордыни и Тщеславия. В общем-то, понравиться ей несложно, главное не перечить и не шутить с ней. Она бывает очень обидчива. С Сэлом, например, уже пятьсот лет не разговаривает…
— А что он ей сделал? — хмыкнул я. — Перечил? Или пошутил?
— Я, конечно, понимаю, что для тебя это не так просто, — не разделила мое веселье Би, — но там хотя бы постарайся хоть немного следить за языком!
— Да я вообще рта не открою, — я пожал плечами.
За дверью раздались быстрые шаги, словно кто-то подходил к ней с другой стороны.
— Как же ты меня достала! — совсем близко буркнула первая.
— Сколько ж можно ныть! — мгновенно отрезала вторая. — В башке же твоей вижу, что хочешь выйти и всех порвать! Так выйди и порви! Пока я тебя сама не порвала!.. Моя звезда должна быть самой лучшей!..
За дверью снова послышался грохот, будто на пол лихорадочно высыпали какие-то склянки. Я опять повернулся к Би.
— А мысли мои она прочесть сможет?
— А ты готов порваться ради успеха?.
Я на миг задумался. А что, ради успеха обязательно рваться?
— Нет, не сможет, — усмехнулась Би и потянула за ручку.
Ep. 03. Секс-видео со звездой (III)
Дверь бесшумно распахнулась, и мой взгляд сразу уперся в упругие девичьи бедра, ненароком выставленные прямо нам с Би навстречу. Сидя на корточках к нам спиной, девушка сосредоточенно копалась среди тюбиков с косметикой, ключей, монет, ярких безделушек, густо рассыпанных по полу вокруг перевернутой вверх дном, явно только что выпотрошенной сумочки. Незнакомка потянулась, и ее короткое облегающее платье подскочило вверх, беззастенчиво открыв полоски трусиков. Не замечая, она подхватила с пола узкий оранжевый цилиндр.
Но едва крышечка провернулась, как рядом раздался грозный топот каблуков. Быстрым шагом к ней подошла женщина лет тридцати на вид — в брючном строгом костюме с густой меховой опушкой, смотревшемся не деловито, а как-то кичевато и вычурно, словно надела, чтобы показать всем, кто тут босс.
— Серьезно? — она выхватила у девушки цилиндр. — Выйдешь на сцену на успокоительных? Мне нужна звезда, а не сонная креветка!
В следующий миг пузырек с таблетками вспыхнул в ее ладони и сгорел дотла. После такого, кто из них демон, можно было и не пояснять.
— Да я с тобой сдохну скоро… — проворчала
А это, очевидно, была Лера — точнее L.E.R.A.
– чья звезда ярко сияла на двери. Так же ярко в свете ламп сверкали ее золотистые волосы, небрежно разбросанные по плечам и спине. Вот только она сама казалась загнанной, нервной и потухшей.
Словно что-то почувствовав, Лера повернула голову, и наши взгляды столкнулись.
— Что в моей гримерке делают посторонние? — она вскочила на ноги, торопливо одергивая задравшееся платье.
Женщина рядом с ней — вернее, Демон Тщеславия — тоже повернула голову.
— Какие посторонние? — отрезала Люци. — Совсем тупая? Иди штукатуриться!..
Она слегка толкнула Леру в спину, и та, скривившись, поцокала к креслу перед столом с косметикой и огромным зеркалом на стене, по обе стороны от которого стояли, как статуи, две невзрачные девушки, странно неподвижные и молчаливые. Поначалу я даже не обратил на них внимания в виду их абсолютной неприметности. Одна сжимала яркий чемоданчик в руке, а другая расческу и баллончик с лаком. Однако стоило Лере сесть в кресло, как девушки тут же задвигались и с поразительной синхронностью окружили ее. Лак прыснул в воздух, а молния чемоданчика бодро разъехалась, открывая целый ряд помад, кисточек и каких-то пудр.
— Звезда капризничает! — с недовольством пояснила нам Люци. — Располагайтесь пока. Я подойду…
Она кивнула на роскошный кожаный диван, отлично бы смотревшийся в приемной какого-нибудь большого начальника. Рядом стояла напольная ваза, заполненная живыми розами. Стены украшали картины в тяжелых позолоченных рамах и широкий, вполне способный заменить окно телевизор. Эта гримерка очень напоминала номер-люкс шикарного отеля — не в пример бюджетным вариантам, которые я видел на первом этаже. Пройдя внутрь, мы с Би сели на диван, а Люци деловито отошла к зеркалу, перед которым девушки трудились над Лерой.
— Не эти, — Люци ткнула на тени, которые гримерша вытащила из чемоданчика.
Девушка мгновенно подхватила другие.
— Не так, — повернувшись ко второй, бросила Люци. — Назад!
Девушка сразу же повела расческой в другом направлении — беспрекословно и профессионально.
— Больше, — Люци вновь повернулась к первой. — И блеска добавь! Сегодня она должна выглядеть идеально…
Команды стремительно сменялись — короткие, четкие и бескомпромиссные: “не так”, “еще”, “ярче”, “убери лишние”, “добавь”. Она словно прокачивала свой персонаж в игре, наблюдая, как тот меняется у нее на глазах, а девчонки-гримерши послушно исполняли каждую ее волю. Сама же Лера сидела с каменным лицом, будто превратившись в манекен, и только пальцы, бьющие по коленям, выдавали, как ее все это бесит.
— А не слишком много блеска? — не выдержала она, когда гримерша погрузила кисточку в очередную баночку.
— Звезда должна сиять, — отозвалась Люци, — особенно когда начинает гаснуть!
Ничего не ответив, Лера с силой впилась в свои колени.
— Гуще наноси, — бросила Люци гримерше, — и живее! А то к сатирам отправлю!
Девчонка, все это время бесстрастно невозмутимая, вздрогнула и, стиснув кисточку, стала водить ею еще быстрее по Лериным векам. Я озадаченно повернулся к Би.