В ад и обратно
Шрифт:
— Обожаю эту песню! — крикнула она, подняв вверх руку.
Конечно, она обожала эту песню. Рич ее не знал, но момент был подходящий, чтобы обожать любую песню. Диане ответил ободряющий гул голосов. Кто-то сделал громкость еще больше, а Ричард привалился к дверному откосу, скрестил руки на груди и стал наблюдать.
«Ты была проблемным ребенком, которого наказывали всю жизнь.» — запел мужской голос. — «И сейчас ты отрываешься. Быть хорошей девочкой не в твоем стиле»
Начало композиции впечатляло. Диана медленно сбросила с плеч джинсовую куртку,
«Запинаешься, но все еще выглядишь слишком замечательно. Продолжай в том же духе, и я сделаю тебя своей»
Рич смотрел, как профессиональная клубная танцовщица начинает показывать все, на что способна. И с каким-то ненормальным интересом пытался понять, как она не падает с достаточно узкой барной стойки. Маленькие стопы в кедах несколько раз балансировали на краю, но в этом не было даже намека на неловкое падение. Ее движения были чистой импровизацией, но такой соблазнительной, что полету фантазии не мешало даже наличие полного комплекта одежды на девушке. А потом начался припев.
«Горячая чертовка, я в тебя влюбляюсь. Становись моей девушкой, потому что ты умеешь трясти» — сразу три повтора, во время которых танцовщица обернулась вокруг своей оси, взмахивая бедрами — «этим, и мне это нравится»
На втором куплете из толпы выпрыгнул огромный лось с рыжей бородой и такой же рыжей косой, и включился в игру. Профессионалка не растерялась. Парень начал танцевать, как деревянный, но его энтузиазм компенсировал все шероховатости. А еще их компенсировали движения танцовщицы. Парочка неплохо понимала друг друга, пока в третьем куплете, на словах «ты танцуешь на столах и делаешь это лучше всех» девушка не столкнула парня вниз одним тычком в грудь и не пошла вдоль барной стойки.
Шаг с высоко поднятым коленом — майка в краске задралась вверх. Еще один шаг с высоко поднятым коленом — плоский живот (с уходящей в джинсы татуировкой) сделал волну. Рич глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Если эта песня не закончится в ближайшую минуту, то ему придется выскочить назад под холодный ливень. Этот танец уже не вмещался в рамки терпения, и где-то на краю сознания Ричард знал, что девица это понимает.
Куплет про танцы на столе сменился очередным припевом со словом «трясти», и оборот вокруг своей оси с покачиванием бедрами повторился. Потом еще раз. И вдруг ужасная песня оборвалась звучным «Ух-ху!». Наконец-то. Невидимая рука выключила звук, зрители разразились аплодисментами и свистом. Люди любят зрелища, а подвыпившая публика паба любит зрелища вдвойне.
Диана снова, никого не стесняясь, задрала длинную майку до предела допустимого (снова заставив Рича хорошо подышать), вытерла ее подолом лицо, и выпустила из рук. Колени ее согнулись, и под громкие хлопки девица присела в шуточном реверансе. Рич прикладывал всю силу воли, чтобы остаться невозмутимым хотя бы с виду. Кто-то (а точнее рыжий лось) подал Диане руку, она оперлась о широкую ладонь и лихо спрыгнула на пол.
— Браво, — коротко
Кажется, только сейчас Диана вспомнила о его существовании. Растрепанная голова повернулась в его сторону, темная аккуратная бровь картинно выгнулась.
— Спасибо. Я знаю.
Рич все-таки отлепился от опоры и расслабленной походкой приблизился к девушке. Никто из присутствующих не смог бы сказать, что нервы у него на пределе.
— Сколько репетировала?
Девица отбросила волосы с лица, прочесала их пальцами.
— Всю жизнь готовилась к этому моменту, — пожала она плечами. — Знала, что однажды встречу психа-художника.
Из всех актрис, которых Ричард видел за два года жизни в Кливдоне, эта была лучшей. Он прищурился, склонил голову на бок, пробежал взглядом по злосчастной майке, как-то не к месту задавшись вопросом, откуда на ней взялась синяя краска. Такой же чернильный развод оказался еще и на тонкой белой шее, и Ричу до зуда в ладонях захотелось потереть его пальцем.
— Надеюсь, в оставшиеся несколько занятий твои ученицы не увидят мастер-класс по танцу на столе, — сказал он чтобы как-то отвлечься от пятна на шее, и снова посмотрел в карие глаза Бэмби.
Она не отвернулась. Ее подбородок вздернулся, взгляд скрестился со взглядом Рича, наступило молчание. Ему даже показалось будто время вокруг замедлило ход или остановилось совсем. Карие глаза не моргая изучали его голубые, всматривались, но от них совершенно не хотелось отвернуться.
— Робби, — наконец проговорила Диана, но глаза продолжали смотреть на Рича.
— Да, Милашка-Хани? — отозвался рыжий лось, стоящий за спиной девушки.
— Где твое пиво?
Между телом Ричарда и ее телом вклинилась массивная рука с зажатой в ней кружкой. Диана, не глядя, перехватила ее, медленно поднесла к губам, но прикасаться не стала.
— Ты сюда выпить зашел? — сладким голосом спросила она у Рича, снова выгнув бровь. — На вот, наслаждайся.
И тут же девушка подняла кружку вверх, занесла над головой Ричарда и перевернула. Он дернулся, но это не спасло. Вонючий, пенящийся поток заструился по волосам, стекая на лицо, шею, грудь. Толпа, которая все это время внимательно следила за разыгравшейся сценой, второй раз за пять минут разразилась аплодисментами и свистом. Рич медленно поднес ладони к лицу и медленно смахнули с него пивные ручьи. Если бы не холодная ярость, сковавшая грудную клетку, он вполне оценил бы этот ход. Со стороны, наверное, смотрелось шикарно.
Диана Мастерс тем временем развернулась на пятках, торжественно вручила кружку рыжему, похлопала его по груди.
— Прости, Робби, — с притворным сочувствием сказала она. — У нас с тобой ничего бы не вышло: у тебя есть девушка, а я слишком хорошо помню твои прыщи и скобы на зубах.
— Ничего, Милашка, — хмыкнул лось. — Я могу подождать еще лет десять.
— Отлично.
Она снова крутанулась к Ричу, бросила на него прощальный взгляд и плавно обойдя его, направилась к выходу. Ричард молча смотрел, как Диана уходит. Он абсолютно не знал, что сказать. Пиво вымыло из головы все внятные мысли.