Узурпатор

Уэллс Энгус

Но Кедрин и Сестра не ждут измены. Они доверяют этим дикарям, и искренне верят, что те приведут их на Сбор Дротта. Ну что ж… хорошо, если это окажется правдой. Неизвестно, сколько бы еще пришлось блуждать наугад. Тем более что его подозрения пока ничем не оправдываются. Ни один из варваров до сих пор не пытался сбежать. Напротив, они старательно выказывают уважение трем жителям Королевств, которые отважились пробираться по тропам Белтревана в разгар зимы.

Их проводники знали более короткий путь, но идти пришлось еще много дней. Наконец они остановились в широкой долине.

— Курган вот за тем хребтом. Теперь осторожнее, — Калар сделал паузу, чтобы Уинетт перевела его слова, — вас здесь не ждут. Лучше

я пойду вперед и объявлю, что прибыл хеф-Аладор.

Тем временем Уайл срезал несколько прямых веток и теперь украшал импровизированные древки пучками красных и белых перьев. Это был уже известный знак мирных намерений. Еще несколько пучков варвар прикрепил к уздечкам. Тепшен Лал снова обвязал красными и белыми лентами рукоять своего меча и меча Кедрина.

— Там есть собаки, — предостерег Калар. Кедрин вспомнил свирепых псов, которые ворвались в Высокую Крепость во время последнего сражения. — И люди будут настороже. Постарайтесь соблюдать обычаи. И сразу идите с нами к шатру Корда.

Уинетт перевела. Кедрин кивнул, взял ее за руку и посмотрел на Тепшена. Кьо что-то буркнул в знак согласия и уселся в седло. Калар вел под уздцы коня юноши, Уайл шагал рядом, каждый держал над головой древко, украшенное перьями.

Они поняли, что приближаются к месту Сбора прежде, чем его увидели. Смолистый аромат костра то и дело перебивала вонь гниющих костей и мяса. К ним примешивались другие запахи — пота, звериных шкур, собак, лошадей, жилищ… Дым густым облаком висел над долиной, затмевая солнце. Поднявшись на гребень холма, Кедрин и его спутники остановились.

Кедрину вспомнилось становище, которое он видел во время нашествия Орды — тысячи шатров-шебангов, заполнивших долину от края до края. Сейчас это было лишь одно племя, но он был потрясен не меньше — возможно, потому, что это зрелище предстало ему при свете дня.

Казалось, что огромная котловина заросла множеством грибов невероятного размера. Шебанги были покрыты пестрыми шкурами. Черепа, щиты и знамена придавали им какое-то грубое великолепие. Приглядевшись, можно было заметить, что жилища расположены в строгом порядке. Ближе к кургану стояли те, что принадлежали уланам и прочим именитым людям племени. Чем дальше, тем скромнее и ниже были шатры. А в центре, словно самый высокий из шебангов, темнел курган Друла — ступица гигантского колеса, к которому, как спицы, сбегались узкие проходы. На вершине пылал исполинский костер. Мужчины, женщины и дети толпились между шатрами, пинали собак, попавшихся под ноги… В воздухе висел несмолкающий гул голосов.

— Вон там шебанг Улана, — проговорил Калар, указывая пальцем в самый центр. — Те, рядом — ала-Уланов. Дальше стоят шаманы и бар-Оффы. А вот мой шебанг.

Уинетт переводила. Следя за рукой воина, Кедрин увидел шатер — довольно скромный, но не из самых низких. Уайл дернул принца за стремя:

— А мой вон там.

Кедрин снова принялся разглядывать жилище Корда. Оно стояло у самого кургана. Значит, к нему придется идти через полстановища. Проходы слишком узки, чтобы две лошади могли идти рядом… Чтобы добраться до Улана, ему придется освободить руку Уинетт и вслепую пробираться между шебангами, сквозь толпу… Он глубоко вздохнул, собираясь с силами.

— Вперед.

— Да хранит нас Госпожа, — отозвалась Уинетт. Казалось, она была потрясена не меньше.

— Если они решатся на предательство, — проговорил Тепшен, — скачите во весь опор. Я прикрою со спины.

— Идем, — Калар потянул за повод и зашагал вниз по склону.

Первыми их встретили собаки, учуявшие незнакомый запах. Калар и Уайл, ругаясь, разгоняли их пинками и палками. Лошади заартачились. Кедрин с трудом удерживал своего скакуна: вороной норовил лягнуть то одного, то другого пса. Потом Уинетт отпустила его руку, и мир погрузился во тьму. Один из

провожатых что-то громко прокричал. Кажется, прозвучало «хеф-Аладор» — потому что множество голосов вокруг подхватили это слово, словно эхом. Конь ступал осторожно — судя по всему, по проходу между шебангами. В ноздри то и дело ударяла резкая вонь. Иногда Кедрин слышал, как из ножен с лязгом вылетает клинок или скрипит лезвие топора, трущееся о кожаный щит. Жеребец фыркал и поводил шеей, норовя куснуть собаку — или кого-то из варваров, рискнувших подойти слишком близко. Но Калар крепко держал поводья и только что-то ворчал, прокладывая путь к центру становища.

Впереди снова раздались громкие голоса. Конь встал, и Кедрин почувствовал, как рука Уинетт коснулась его ладони. Теперь он снова мог видеть.

Прямо перед ним возвышался курган Друла. Они стояли перед входом в шебанг. Вблизи жилище Улана выглядело еще более впечатляюще, чем с края чаши. Верхушки высоких шестов были увешаны черепами, на некоторых еще сохранились клочья волос и высохшей плоти. Под пологом, сжимая мечи, стояли воины с угрюмыми лицами, с бритыми головами и в кольчугах. Они расступились, и варвар, которого Кедрин помнил по переговорам в Высокой Крепости, шагнул и неподвижно встал между ними. Невысокий, подвижный, он был обнажен по пояс — если не считать накидки из шкуры выдры, которая укутывала его мускулистые плечи — словно демонстрировал презрение к холоду. Густая сеть шрамов покрывала его торс, длинные смоляно-черные волосы были стянуты в хвост.

На шее варвара искрился торквес, смуглая кожа оттеняла блеск золотых и серебряных нитей. Скуластое лицо Улана казалось плоским из-за сломанной переносицы, шрам — более свежий, чем остальные — пересекал щеку и терялся в густой бороде, которая отливала синевой, как вороново крыло. Кожаные штаны, выкрашенные в ярко-красный цвет, были заправлены в сапоги, сшитые из шкур мехом наружу. На широком ремне висели ножны. Смерив Кедрина взглядом, варвар произнес на языке Королевств с ужасающим гортанным акцентом:

— Я Корд, Улан Дротта. Добро пожаловать, хеф-Аладор.

— Я благодарю Улана, — ответил Кедрин. — И поздравляю с избранием.

Корд издал скрипучий смешок.

— Нашлись такие, кто был против. Теперь их черепа украшают мои шесты.

Он указал на шест, который стоял дальше других. На нем висели два черепа, более свежие, чем остальные.

— Тренол и Фарлан. А у меня теперь лошади, которых ты им дал.

— Да будут они здоровы, — отозвался Кедрин.

— Входи, — Корд широким жестом указал на откинутый полог, потом обернулся к соплеменникам и что-то крикнул на своем языке. Гости спешились. Когда Кедрин снова взял Сестру за руку, он увидел, что гехримы вложили клинки в ножны и выстроились вдоль входа в шебанг. Лица телохранителей были по-прежнему неподвижны, но все, как один, глядели на Кедрина и его спутников — как показалось юноше, со смесью неподдельного интереса и уважения. Калар и Уайл стояли рядом, наслаждаясь вниманием зевак, которые уже окружили шебанг Улана, указывая пальцами на гостей и перешептываясь.

— Эти люди привели нас к тебе, Улан, — напомнил Кедрин. — Если ты находишь, что их стоит наградить, я тоже не останусь в долгу.

Корд небрежно окинул воинов взглядом и что-то коротко спросил. Те были явно взволнованы. Выслушав их ответ, Корд взглянул на Тепшена и задумчиво кивнул.

— Пусть будет так, как желает хеф-Аладор. Я сам отплачу им. Но я бы хотел кое-что для себя. Может быть, коня? Но жеребца, а не мерина.

Кедрин непроизвольно сжал зубы. Он не разделял недоверия, которое его учитель питал к Народу лесов, но ему не хотелось давать в руки варварам такое оружие. Если когда-нибудь договор будет нарушен… Но как отказать, не оскорбив Улана? Он не просто рисковал не достичь своей цели. Отказ мог стоить жизни всем троим.