Узурпатор ниоткуда
Шрифт:
Я посмотрел, куда он показывал. Над дорогой не было ни одного фонаря, и шоссе, лишенное какого бы то ни было освещения, уходило в непроглядную тьму.
— Не беспокойтесь, сейчас мы все уладим, — заявил начальник смены. — Через полчаса рейс в Лондон, и мы отправим вас на этом самолете.
Голова у меня совсем пошла кругом.
— Извините, сэр! Но мне совсем не надо в Лондон! Мне надо попасть в Анголу!
О такой мелочи, как отсутствие разрешения на въезд в Британию, я даже не стал упоминать. Но чиновник есть чиновник, черт возьми! Трелони невозмутимо произнес:
— Поскольку за вами не
Я попытался было опять возразить, но Трелони, по-прежнему все такой же невозмутимый, продолжил:
— Надеюсь, вы понимаете, что для вас и для нас будет гораздо лучше, если вы уедете из страны своим ходом, чем упакованным в металлический ящик?
Звучало резонно и логично, но я не собирался покидать гостеприимную Нигерию ни своими ногами, ни ногами наперед… Вернее, как раз я очень хотел покинуть Нигерию, но на самолете Джона Катлера, а вовсе не рейсом в какой-то Лондон…
Не знаю, как бы я выкрутился в этот раз, но у начальника на поясе захрипела рация, он отвлекся, и я решил спрятаться. Боком, не спеша, я подобрался к ближайшей колонне, а потом уже почти бегом рванул в сортир.
Там мне тоже не очень понравилось. У умывальников стояли двое, и они смотрели на меня с таким видом, будто войдя внутрь, я совершил страшную бестактность, близкую к кощунству. В одной из кабинок кто-то жутко и монотонно завывал: «О-ё, о-ё, о-ё, о-ё». В какой-то момент мне даже захотелось в Лондон… Но регистрацию уже объявили, а через полчаса я услышал рев турбин взлетающего лайнера. К этому времени я, впрочем, уже давно покинул туалет и возвращаться туда не собирался.
Над столицей Нигерии сгустилась плотная тьма. В зале аэропорта выключили «лишнее» освещение, и редкие люди стали похожими на призраков. Впрочем, это были только клерки и полицейские. Видеть их я уже не мог без вреда для своей психики, а потому выбрал один из уголков потемнее и улегся на скамейку, положив под голову сумку. Мне пришло в голову, что завтра, при солнечном свете, я смогу придумать что-нибудь путное, а пока нет большого смысла греть голову.
Поскольку я выспался днем в самолете, пока летел из Каира, то уснуть долго не мог. Похожие на призраков люди беззвучно перемещались по заколдованному аэровокзалу, то и дело взлетая в воздух и плавно левитируя. Один из них скоро почуял меня, подлетел ко мне, и я с ужасом узнал колдуна с берегов Убанги. В руке он держал живую змею, глаза которой горели ярчайшим светом. «Ты, слепой крокодил, — проскрежетал он, — что здесь делаешь?»
Я попытался заслониться от огня, горевшего в змеиных глазах, стукнулся обо что-то рукой и проснулся. Рядом со мной действительно стоял какой-то тип с фонариком в руке, которым он осветил мою физиономию.
Наглость еще та, но это оказался знакомый мне сержант полиции, вымогавший у меня взятку.
— А, наш гость из Европы, — оскалился сержант. — Что вы здесь делаете?
У полицейского был удивительно благодушный тон,
— Отдыхаю, — коротко ответил я. — Завтра трудный день.
— Не спите так крепко, — посоветовал сержант. — Иначе у вас могут быть очень большие проблемы. Или, если вы не против, я посижу рядом.
Такая забота обо мне казалась странной в исполнении этого лихоимца.
— Это входит в ваши обязанности? — раздраженно спросил я.
— Да. В мои обязанности входит поддержание порядка и спокойствия в аэропорту. Утром я сдаю смену, и до этого момента буду смотреть, чтобы ничего плохого здесь не случилось. Среди европейцев есть просто мастера притягивать к себе неприятности. Так что будьте осторожны, после шести часов я не несу никакой ответственности за ваше местонахождение.
— Меня что — могут похитить? Вы на это намекаете?
— У нас всякое случается, — уклончиво сказал сержант.
— Но ведь видно же по мне, что я совсем не богат…
— Любой европеец для местной мафии — золотое дно. — Тон полицейского стал совсем доверительным. — Ты все равно богаче большинства нигерийцев. Кроме того, у тебя ведь есть родственники, которые согласятся за тебя заплатить? За француза обычно требуют пятьдесят тысяч евро, за немца — семьдесят… Американцы и англичане стоят дороже… Но ведь ты не из Британии?
— Я из Литвы.
— Да, ты говорил… Если это раньше действительно была Россия, то ничего хорошего, за тебя могут и двести запросить. Русские путешественники самые богатые, это все знают…
— Черт возьми! Но я же по всем документам литовец! И не турист, а работаю…
— Ну и что? Кто в этих подробностях разбираться будет? Ну, даже если за тебя и не заплатят, так эти мерзавцы продадут куда-нибудь. Или целиком, или по частям…
— Это как так — «по частям»? — мне стало по-настоящему страшно.
Очень спокойно, словно о самых обыденных вещах, сержант рассказал о делах ТАФИМПа — «Трансафриканского фонда интернациональной медицинской помощи». Несмотря на отдающее благородством название, эта лавочка занималась тем, что отлавливала по некоторым экзотическим странам заблудившихся иностранцев и продавала их в развитые государства для трансплантации органов. Нигерия, кстати, относилась к особенно активным поставщикам.
— И что, это все так просто? — поразился я, хотя чему уж тут удивляться — все знают, в каком мире мы живем. — Пристукнут — и в клинику?
— Ну, не так чтобы просто… Смотря в чьи лапы попадешь. Возможно, сначала будут выкуп вымогать, а потом подстроят аварию, а то и спишут на происки террористов… Ну ладно. Ты отдыхай, отдыхай. А я тоже подремлю здесь. Ах, да… с тебя десять долларов.
— За охрану?
— Конечно.
Я расстался с десяткой уже почти совсем легко, а сержант развалился на скрипучем секционном стуле и скоро захрапел. Охранник, мать его! У меня, как легко догадаться, сна уже не было ни в одном глазу. В полумраке аэропорта уже мерещились пляшущие людоеды и хирурги с громадными ножами. Скрежет зубов и звон стальных лезвий стал почти реальным. Кто-то разговаривал громким шепотом, и если бы не храп сержанта, мне стало бы совсем худо. Хотя толку-то от этого типа! Еще неизвестно, какие цели он преследовал, рассказывая мне всякие страсти про