Узор твоих снов
Шрифт:
– Осторожно!!! – Саша, который стоял лицом к окну, успел-таки среагировать и рывком сдернул девушку с подоконника.
И мгновением позже в то самое место, на котором еще долю секунды назад сидела Лариса, гильотиной вонзился остроугольный кусок стекла внушительного размера. Лара еще не успела ничего понять, а Саша уже, пригнувшись над ней и прикрываясь рукой, загородил ее собой от разлетающихся осколков.
– Ты цела?
После того как звон и грохот утихли, парень выпрямился и, приобняв за плечи съежившуюся от страха девушку, с тревогой посмотрел в ее побледневшее лицо с расширенными от испуга глазами.
– К-кажется… – выдавила из
– Ну, слава богу, – с облегчением выдохнул Саша. – Натерпелись страху!
На шум и звон сбежались сотрудники. Ларису в окружении девчонок-сотрудниц отправили в кабинет отпаивать валерьянкой и чаем, Сашу, у которого оказалась рассечена рука, – в кабинет офис-менеджера, где хранилась аптечка.
– … Роковая ты женщина, Лескова, – сыронизировала Майка после того, как Лариса закончила свой рассказ. – Сразу три мужчины в последнее время сообщили тебе о своих чувствах.
– И как и должно быть по сценарию, вокруг «роковой женщины» – кровь и смерть… – грустно проговорила Лариса, думая о своем. И чтобы Майка не уцепилась за ее последнюю фразу, поспешно сменила тему: – Может, тоже поделишься, что произошло у тебя?
Майкин рассказ был краток. Подруга очень долго колебалась, рассказывать или нет, но в итоге призналась, что, похоже, влюбилась. Лариса недоверчиво хмыкнула и, расплывшись в обрадованной улыбке, выдохнула:
– Ну, дела-а, Богородова! «Циничное черствое сердце» оказалось растопленным жаром любви!
– Не паясничай! Ничего в этом смешного нет, – обиженно поджала губы Майя.
– Извини. И кто он? Боюсь даже спрашивать…
– Лучше и не спрашивай, – горестно выдохнула подруга, чем вызвала у Ларисы новый взрыв удивления:
– А почему такая тоска в глазах? Только не говори, что любовь без взаимности. Ни за что не поверю, потому что уж кому-кому, но не тебе страдать от безответной любви.
– Представь себе… – зло процедила Майка. – Мы не можем быть вместе. Даже если он полюбит меня!
– Почему?
– Он женат, – выпалила Майка, чем вызвала у подруги чуть ли не истеричный смех:
– Богородова! Это тебе ли сокрушаться по поводу того, что твой милый оказался женатым? Да все твои кавалеры были женатыми – и ничего, встречалась ты с ними! Или ты замуж за него собралась?
– Здесь совсем другой случай.
– И все же, кто он? – наседала Лара, не в силах остановиться. Надо же, Майка влюбилась!
– Кто-кто, мужчина! Такой же, как все.
– Очередной толстосум?
– А ты что, можешь представить, что я влюблюсь в какого-то простачка? – с вызовом заявила Майя, а Лариса, внезапно успокоившись, с улыбкой облегчения выдохнула:
– Ну-у, Богородова, думаю, переживать не имеет смысла. Этот твой роман похож на остальные, как две капли воды, с той лишь разницей, что на этот раз вызвал у тебя чувства. Ты точно уверена, что влюбилась в самого мужчину, а не в его дом на Рублевке и «Феррари»?
– Много ты понимаешь, – поджала губы Майя. – Ничего я тебе больше не скажу, даже не пытай!
Саша Ловцев ушел с работы последним, не считая, конечно, уборщицы и сменившихся охранников. И дело было не столько в срочном заказе, сколько в нежелании проводить вечер дома в омуте собственных мыслей и воспоминаний. В офисе мысли не так кипят болью. Когда мозг занят работой, некогда думать о светловолосой девчонке из отдела продаж, которой он сегодня так неловко открыл свои чувства. «Прям как в историческом романе
Саша вышел во двор и подошел к своему «коню» – пусть и не такому роскошно-новенькому, как «конь» «племянничка», но тоже весьма и весьма. Девчонки из их агентства не раз бросали восхищенные взгляды в окно, наблюдая, как Ловцев лихо подлетает к офису на своей «Хонде» и с такой же лихой удалью «спешивается».
Усаживаясь на кожаное сиденье мотоцикла, Саша с грустью вспомнил один из счастливых эпизодов недавнего прошлого: он подвозит Ларису к метро, она сидит сзади, крепко обнимая его за талию обеими руками.
– Ладно, все, хватит… – тихо проговорил он себе под нос, завел байк и стремительно сорвался с места, улетая навстречу позднему вечеру и холодному ветру – прочь от грустных мыслей.
Инга, поджав под себя ноги, уютно расположилась на диване с дневником Ларисиной бабушки. Она любила такие моменты, когда поздний вечер опрокидывал чернильницу, проливая темноту на улицы, ветер за окном кружил в вальсе редкие снежинки, и запозднившиеся прохожие, пряча в воротники раскрасневшиеся от мороза носы, торопились к своим светлым и теплым жилищам, а она, Инга, уже находилась дома, одетая в толстый свитер, домашние брюки и шерстяные носки. И, прислушиваясь к сердитому ворчанию ветра, читала на диване какой-нибудь занимательный детектив, а на столике рядом дымилась чашка с горячим чаем и на тарелке лежало любимое печенье. И пусть сейчас она перечитывала не детектив, а дневник, над которым ей предстояло работать, уюта вечера это нисколько не умаляло. А даже увеличивало в троекратном размере, потому что сегодня с ней рядом была Лека. Трогательно свернувшись на диване и положив голову Инге на колени, девушка умиротворенно дремала, и Инга, чтобы не разбудить подругу, старалась переворачивать страницы тетради потише. Периодически она делала закладки в местах, зацепивших ее внимание. И хоть дневник и не давал полной картины, на какие-то мысли натолкнул. В этой истории любви, изложенной Ларисиной бабушкой, между строк можно было прочитать и другую историю. И пусть девушка, испугавшись, что ее дневник когда-нибудь попадет в чужие руки, попыталась скрыть «следы преступления», вырвав кое-какие страницы, Инга по отдельным фразам, да и по Ларисиному рассказу, поняла, что без магического вмешательства тут не обошлось. Жаль, Ларина бабушка уничтожила все сведения о том, что именно она сделала ради того, чтобы полюбившийся парень стал ее мужем.
«…Все получилось! Не верю своему счастью! Свадьба Лиды и Вани расстроилась, как мне и пообещала старуха…»
«…Как я счастлива! Ваня со мной, он на меня надышаться не может! Это чудо какое-то!..»
«…Сегодня встретила ту старуху. Она спросила меня об Иване. Я ответила, что сделала все так, как мне она и велела. И что я очень счастлива, на что старуха лишь усмехнулась и промолчала… Неприятная, я бы не обратилась к ней, если бы не мое отчаяние…»
Дальше был перерыв в несколько месяцев, после чего девушка кратко излагала историю переезда в город и писала о том, что ждет от Ивана ребенка. Однако уже следующая запись не была такой радостной и умиротворенной, скорее девушка сделала ее, изрядно чем-то напуганная.