Узор счастья

Синицына Людмила

— ...Литовская была не только блестящим инженером, умела находить нетривиальные решения, она была еще и душой группы. При ней мы, мужчины, подтягивались, старались казаться лучше, чем есть, — говорил человек по фамилии Сокольский. — Мы рады, что сегодня на нашей встрече присутствует их дочь — Светлана...

Несколько камер повернулось в ее сторону. Но Света смотрела на этого человека, с которым ее отец и мать разговаривали в последний день их жизни. И у нее снова сжималось сердце. Как странно, что к потере никогда нельзя привыкнуть. Всегда остается ощущение пустоты. И эту пустоту не заполнить ничем. Она слышала фамилию

родителей еще несколько раз и всякий раз внимательно вглядывалась в лица тех людей, которые их знали.

«А что, если написать картину?» — промелькнула у нее мысль. Памяти всех погибших. Взять фотографии, поговорить с родственниками. Останется память. И боль уймется. Как хорошо, что Аркадий Иванович пригласил ее к себе. С его брата она и начнет расспросы.

Она начала представлять, как будет выглядеть будущая работа. Рисовать их на стартовой площадке? Пахнет соцреализмом. А если фоном будут как бы языки пламени — как предвестники трагедии? Тоже нет! В первом случае — много статики. Во втором — патетики. А что, если? Она повернулась к Аркадию Ивановичу, но увидела, что он смотрит на ведущего: исподлобья, как он это делал не столько из-за высокомерия, сколько из-за сутулости. Его лицо снова стало хмурым. Он сжимал губы, чтобы удержаться, и костяшки пальцев побелели от попытки сдержаться. Но ему это не удалось. Он резко встал и начал говорить, не обращая внимания на знаки ведущего:

— Мы уже много сказали. Но не сказали самого главного. В нашей стране всегда мало ценили людей. «Незаменимых людей нет», — любили говорить у нас. Но это не так. И те, кто погиб, это люди, которых никто заменить не смог. Они не сделали самого главного из того, что наметили, впереди у них была вся жизнь. И наша страна только тогда достигнет процветания, когда эти слова перестанут быть лозунгом. Признаков чего я, к сожалению, пока не замечаю. — И он сел так же резко, как и встал. Словно боль в суставах на какое-то время оставила его. Сидевшие в зале захлопали.

Аркадий Иванович и в самом деле убедил Светлану поехать к ним. Анна Павловна присоединилась к мужу:

— При вас он не станет напиваться. Постарается держать себя в руках, — заметила она без улыбки. — Соглашайтесь.

И Светлана согласилась. После второй рюмки — они, правда, были совсем крошечные — Света вдруг почувствовала прилив смелости и выложила Аркадию Ивановичу замысел будущей картины.

— Неплохо, — сказал он после паузы. — Неплохо. Космический корабль, который летит в будущее. И все в невесомости. Какие-то из моих фотографий тебе могут пригодиться. Остальные соберем попозже. Это я возьму на себя, обзвоню кого надо. Как тебе эта идея, Анна?

Та кивнула одобрительно, но сразу же извинилась:

— Вы на меня не обращайте внимания. Это в вашем возрасте нетрудно бодрствовать, а потом с утра вскакивать, как птичке... А мне уже надо прилечь. Кстати, я постелила вам на диване в гостиной. Если Арчик придет ночью и начнет вздыхать, не разрешайте ему ложиться в ногах. А будете уходить рано, просто захлопните дверь.

— Что это она, как тать в ночи, будет уходить одна? — возмутился Аркадий Иванович. — Мы с ней с утра кофейку выпьем с тостами.

— Тогда спокойной ночи, — кивнула им Анна Павловна и направилась в ванную.

— Ты Елене Васильевне уже сказала, когда состоится передача?

— Да, вернее соседке, —

ответила она.

— А что, телефон вам так и не поставили?

— Нет, — покачала она головой. — У соседки есть, если срочно что-то надо, я могу позвонить.

— Продиктуй-ка мне ее номер, — попросил Аркадий Иванович, — я сам позвоню. Что-то мы ее совсем забросили. Из-за этих пертурбаций... — крякнул и виновато покрутил головой, выписывая цифры неровным дрожащим почерком.

— Да что вы, Аркадий Иванович, нельзя же опекать...

— А кто говорит про опеку? — сердито оборвал он ее. — Выступать мы все мастера. Но когда до дела доходит...

Засыпая, Светлана чувствовала, как у нее шумит в голове, словно она лежала не на диване, а на палубе корабля. И когда к ней подошел пудель Арчи, вздохнул и положил голову на кровать, она осторожно похлопала ладонью по одеялу. Арчи радостно вскинулся, прыгнул и долго умащивался у нее в ногах. Так что Светлане пришлось отодвинуться к краю. Теперь она понимала, почему Анна Павловна не советовала ей пускать пуделя. Но слушать, как тот горестно вздыхает, тоже было как-то не по себе. Грэй, устраиваясь в ногах, также особенно не церемонился, а старался занять место получше. Она думала о том, что когда-нибудь непременно нарисует свою картину. И на душе у нее стало легко и радостно.

Глава 6

На второй лекции в аудиторию вошел Евгений Тихонович:

— У меня есть небольшое объявление. Сегодня после занятий Максим Матвеевич приглашает вас к себе для знакомства.

По аудитории прошел гул.

— Прошу не опаздывать. Все знают, где находится мастерская?

— Все, — раздался нестройный гул голосов.

— Вы посмотрите его собрание картин, вам будет предложен легкий ужин, — замдекана улыбнулся, — а потом состоится нечто вроде собеседования. Максим Матвеевич хочет поближе познакомиться с вами. Выяснить, у кого какие интересы. Чем он может помочь. Принесите свои работы, не только те, что делали на занятиях, но и те, которые вы считаете удачными. Вопросы есть? Нет? Тогда желаю удачи. — И он вышел.

— Вот это да! — ахнула Катя, поворачиваясь к Свете и Алле. — Супер...

Из возбужденных разговоров девочек в группе и замечаний ребят Светлана поняла, что мастерская Макса представляет собой роскошный особняк, который он отреставрировал сам. И картинная галерея, которую им предстоит осмотреть, состоит из работ, которые заслуживали того, чтобы висеть на стенах лучших музеев. Побывать в его мастерской считали за честь многие известные люди. И они, обычные первокурсники, удостоились возможности увидеть этот частный музей шедевров.

Улыбка продолжала светиться на лице Светланы. Глаза сияли. Жизнь казалась удивительной и неповторимой. Оставив попытки разобраться в причинах этого настроения, она вышла с таким расчетом, чтобы иметь в запасе лишних минут пять-семь.

Уже в дверях общежития она столкнулась с Василием.

— Привет! — обрадованно воскликнула она, увидев его рядом с вахтером, который, судя по всему, не собирался пускать его внутрь.

— Видите, это моя знакомая, — пояснил Вася.

— Вот и встречайтесь со своей знакомой на улице, а не в здании общежития, — важно ответил вахтер, известный своей чрезмерной строгостью.