Узник (сборник)
Шрифт:
Когда нужно перед сном отвлечься от забот и тревог, что проедают мозги и разъедают душу, но нельзя затягивать удовольствие, ибо завтра снова вставать в шесть тридцать и снова обращаться к заботам и тревогам…
И вообще.
Причины авторские. Шкурные: забить новую идею, пока другие не обскакали (а после как-нибудь, когда закончишь договорной сериал, можно будет из рассказика развернуть что-нибудь поэпичнее да погонораристей).
Протянуть руку помощи редактору или составителю, которому для нужного объема сборника не хватает двадцати трех тысяч знаков и с которым надо поддерживать любовь и дружбу, чтоб не забыл
Творческие: немедленно выплеснуть эмоции (радость, грусть, восторг, ненависть, нежность и злость). Особенно наутро после. Причем срочно, пока не занесло илом обыденности. Или пока склероз не сработал (или девичья память, у кого что). Короче, пока с языка капает.
Когда увидел закат, птицу, пейзаж, человека, президента, событие, которые нельзя забыть и потерять, а надо сохранить и поделиться с кем-нибудь.
Когда, наконец, есть заказ и нет близких денег (эти маленькие кругляшки вечно куда-то деваются, как грустно заметил в свое время Андэ Пу).
А главное, рассказ – это концентрированная мысль, концентрированный образ, концентрированное чувство. Не разбавленные водой.
Ergo, рассказ жил, рассказ жив, рассказ будет жить… пока не исчезнут машины (типографские).
2
А что это мы так долго о рассказе? А то, что автор, книгу которого вы прочли, – закоренелый рассказчик.
Nick: Эрнест Маринин. Справка: первая публикация под этим псевдонимом – 1973 год, киевский журнал «Знання та праця» («Знание и труд»), рассказ «Квітка для дівчини» («Цветок для девушки»). Забавная деталь: рассказ написан на спор с Юрием Никитиным, который доказывал, что Эрнест украинского языка не знает и писать на нем не может. Как показало дальнейшее, знает, может, но по-русски все-таки выходит лучше.
Замечание: писательские имена Герман Маринин и Александра Маринина появились существенно позже.
Родился в г. Харькове в 1939 году. Справка для молодых читателей: это очень давно, это еще до Великой Отечественной войны, хотя и после Ледового побоища.
Инвалид пятой графы. Справка для молодых читателей: так шутили в те времена, когда в пятой графе анкеты поступающего на работу указывалась национальность и когда числиться евреем было весьма неудобно во всех отношениях.
Образование высшее. Инженер-механик. Кандидат технических наук. Работал в дорожном строительстве, потом в проектных организациях. Два года служил лейтенантом в автомобильных войсках. Сейчас преподает в техническом университете. Некоторые студенты его любят. Некоторые начальники его не любят. Очень даже. Что поделаешь, не склонен лизать, а склонен иметь свое мнение и ехидничать. И друзья у него такие.
Женат (один раз, первый и последний). Дочка, один экз. Соавтор отца в некоторых литературных трудах. Внучка, один экз. Пока не соавтор, но читать уже умеет, а теперь учится писать письменными буквами.
Дед пишет с 1969 г., начал сразу с научной фантастики, но первая публикация – очерк в районной газете.
В 1973 г. усилиями Юрия Никитина при Харьковском Союзе писателей создается студия научной фантастики. Маринин – в числе отцов-основателей, вместе с Сергеем Зайковым, Владимиром Крестьяниновым, Григорием Черепащуком. Позднее в течение ряда лет – председатель (руководителя в студии не было). Из этой студии вышли многие харьковские фантасты: Евгений
Э. Маринин понемногу публиковал свои рассказы в харьковских и киевских журналах и не прекращал попыток напечататься в Москве. По наивности рвался в издательство «Молодая Гвардия» – не брали. Лишь потом объяснили знающие люди, что и не возьмут, потому что там таких не любят. Наконец пошел в издательство «Знание», и тут ему повезло. Рассказы попали в руки Ростислава Рыбкина, известного переводчика и составителя. Попали – и понравились, он взял что-то в свой сборник, что-то порекомендовал коллегам, и посыпались публикации: в журнале «Знание – сила», в сборниках «НФ», в тематических сборниках. Иронический рассказ «И ничего, кроме правды, или эпизод» попал на 16-ю страницу «Литературной газеты» – по тем временам признание качества и большая честь.
Некоторые рассказы были изданы на немецком, чешском, болгарском, португальском языках.
Параллельно с сочинительством Маринин переводил с польского и английского любимых авторов – Иоанну Хмелевскую, Дика Фрэнсиса, Луиса Ламура… В 90-е годы, с началом книжного бума, полностью переключился на переводы. Вместе с Александром Кальниченко и Валерием Гитиным организовал выпуск в Харькове библиотеки вестерна, из которой позднее выросла серия издательства «Центрполиграф». Некоторые переводы выполнены совместно с дочерью, Еленой Лесовиковой.
Вместе с ней были написаны и три детективных романа: «Живой товар», «Товар для Слона», «Товар для быдла» («Союз обворованных»). Издавались под псевдонимами Д. Пален и Андрей Хазарин.
3
Ну ладно, все это очень бла-ародно, но какую все-таки фантастику писал Э.Маринин? И за что его печатали?
Писал такую фантастику, какую тогда можно было. Нельзя было описывать звездные войны и вторжение из космоса, ибо официальная идеология считала, что развитые цивилизации, способные на межзвездные путешествия, неспособны на агрессию (хорошо бы!); нельзя было писать черные антиутопии, потому что простой неискушенный читатель мог их принять за призыв к или намек на, сами понимаете…
Так что оставалось законопослушным авторам поле нравственных проблем. Каковые, между прочим, были основным содержанием литературы во все времена и при всех идеологиях.
Вот и писал он о нравственной проблематике в фантастических декорациях («Узник», «Тете плохо, выезжай», «Свой жанр», «Искатели удовольствий»). Пытался писать чисто научную фантастику («Послезавтрашние хлопоты»). Писал сатиры на бюрократическую машину, на консерваторов от науки, на дешевые штампы в искусстве. Искал новые формы.
За что печатали? За то, что делал все это неплохо. Искренне, честно, не кривя душой и в достаточно качественном стиле. Жаль, что писал мало. Потому что ухитрялся писать фантастику так, что в нее верили. После выхода в свет рассказа «Тете плохо, выезжай» некий читатель позвонил ему из другого города и просил познакомить с таким врачом, потому что у него неизлечимо больна жена…
Искренне считаю, что он был одним из лучших советских фантастов своего времени, во всяком случае, твердо входил в первую десятку.