Узник Неба
Шрифт:
— Слушаю.
— В настоящий момент ни один номер не зарезервирован для гостя с такой фамилией.
Я испытал головокружительное чувство облегчения.
— Может быть, номер был забронирован организацией?
— Я проверю.
На сей раз не пришлось долго ждать.
— Действительно, вы оказались правы. Сеньор Каскос Буэндиа. Континентальный сьют. Забронирован издательством «Ариадна».
— Что вы сказали?
— Я сказал сеньору, что заказ для господина Каскоса Буэндиа был сделан издательством
Телефон выскользнул у меня из рук. Издательство, много лет назад основанное Маурисио Вальсом, называлось «Ариадна».
Каскос работал на Вальса.
Я с силой швырнул трубку на рычаг, выбежал на улицу и последовал за женой с сердцем, отравленным подозрением.
9
Я не нашел Беа в толпе, которая текла в этот час по улочке Ворота Ангела в сторону площади Каталонии. Мне казалось, что жена выбрала бы именно эту дорогу к отелю «Ритц», но Беа была непредсказуемой. Ей нравилось открывать новые пути между пунктами назначения. Вскоре я отказался от мысли догнать ее, предположив, что Беа, возможно, взяла такси, что больше соответствовало наряду, который она выбрала для встречи.
До отеля «Ритц» я добирался примерно четверть часа. И хотя температура воздуха вряд ли превышала десять градусов, я задыхался и обливался потом. Швейцар исподтишка окинул меня настороженным взглядом, однако открыл передо мной дверь, изобразив легкий поклон. Очутившись в холле, который напоминал сцену из кинофильма о большой любви и шпионских страстях, я растерялся. Ничтожный опыт знакомства с фешенебельными гостиницами не подготовил меня к тому, чтобы я мог самостоятельно разобраться, где что находится. Я различил стойку администратора, за которой безупречная дежурная наблюдала за мной со смесью любопытства и тревоги. Приблизившись к стойке, я выдавил улыбку, совершенно не впечатлившую даму.
— Скажите, пожалуйста, как пройти в ресторан.
Администратор изучающе посмотрела на меня и спросила с вежливым недоумением:
— Сеньор заказывал столик?
— У меня назначена встреча с гостем вашего отеля.
Дама холодно улыбнулась и кивнула.
— Сеньор найдет ресторан в конце этого коридора.
— Большое спасибо.
Я направился в указанную сторону, не чуя под собой ног, ибо понятия не имел, что скажу, увидев Беа с тем типом. Maitre вышел мне навстречу, заступив дорогу с каменной улыбкой. Выражение его лица говорило о весьма низкой оценке, которую он дал моему одеянию.
— У сеньора заказан стол? — спросил он.
Я отстранил его прочь и вошел в зал. Ресторан явно не страдал от наплыва клиентов. Пожилые супруги, слегка мумифицированные и с манерами образца девятнадцатого века, церемонно поглощали суп. Они прервали ритуал и смерили меня неодобрительным взором. Несколько столиков занимали мирно обедавшие гости, по виду — деловые люди, а также одна-две дамы для создания изысканной атмосферы, вписанной в счет в строке «представительские расходы». И ни следа Каскоса и Беа.
Сзади ко мне подкрадывался maitre с подкреплением в лице двух официантов. Я повернулся и миролюбиво улыбнулся им.
— Разве сеньор Каскос Буэндиа не заказывал столик на двоих? — уточнил я.
— Сеньор уведомил, что желает, чтобы обед подали в его номер, — соблаговолил сообщить maitre.
Я сверился с часами, они показывали два двадцать. Я направился к лифтам. Один из швейцаров не спускал с меня глаз.
«Начнем сверху», — сказал я себе.
Я вышел из лифта на седьмом этаже и принялся бродить по помпезным пустынным коридорам. Вскоре обнаружилась дверь, выходившая на пожарную лестницу. Я спустился на этаж ниже и путешествовал от двери к двери, безуспешно разыскивая континентальный сьют. Стрелки на моих часах показывали половину третьего. На пятом этаже я наткнулся на горничную, толкавшую тележку с метелками, мылом и полотенцами, и спросил у нее, где расположен этот самый сьют. Она в замешательстве посмотрела на меня, но, должно быть, я напугал ее достаточно, чтобы она ответила, указав вверх:
— Восьмой этаж.
Я предпочел обойтись без лифтов на случай, если персонал отеля объявил на меня охоту. Миновав четыре лестничных пролета и длиннющий коридор, я прибыл к дверям континентального сьюта мокрый от пота. Постояв с минуту и попытавшись представить, что происходит за дверью из благородного дерева, я вопрошал себя, хватит ли у меня остатков здравого смысла, чтобы уйти отсюда. Мне почудилось, будто кто-то украдкой наблюдает за мной из противоположного конца коридора. Испугавшись, что там притаился бдительный портье, я пригляделся, но невнятный силуэт уже скрылся за углом. Я сделал утешительный вывод, что это был какой-нибудь постоялец отеля. И все-таки я позвонил в номер.
10
За дверью раздались шаги. Образ Беа, застегивавшей кофточку, молнией промелькнул в моем сознании. Щелкнул замок, и я сжал кулаки. Дверь распахнулась. Мне отворил тип с напомаженными волосами, в белом купальном халате и домашних тапках, предоставляемых пятизвездочными отелями. Прошли годы, но лица людей, некогда вызывавших отвращение, не забываются.
— Семпере? — удивленно сказал он.
Кулак угодил ему между верхней губой и носом. Я почувствовал, как проминаются под ударом плоть и хрящ. Каскос прижал ладони к лицу и пошатнулся. Между пальцами заструилась кровь. Я с силой оттолкнул его, отбросив к стене, и вошел в комнату. Каскос с шумом обрушился на пол у меня за спиной. Кровать была застелена. Дымившееся блюдо стояло на столе, расположенном так, чтобы открывался вид на террасу и Гран-Виа. Обед сервировали на одну персону. Я повернулся к Каскосу, который пытался подняться, уцепившись за стул.
— Где она? — спросил я.
Лицо Каскоса кривилось от боли. Кровь заливала подбородок и стекала на грудь. Навскидку я определил, что у него рассечена губа и почти наверняка сломан нос. В ту же секунду я ощутил сильное жжение в пальцах и, осмотрев свою руку, удостоверился, что ссадил кожу на костяшках, уродуя ему физиономию. И не испытал ни малейшего сожаления.
— Она не пришла. Доволен? — выплюнул он.
— И с каких это пор ты увлекаешься письмами моей жене?
Мне показалось, что он ухмыльнулся, и, прежде чем Каскос успел сказать что-то еще, я снова набросился на него. Я вложил во второй удар всю злость, накопившуюся внутри. На сей раз кулак раскрошил ему зубы, а рука у меня онемела. Каскос издал мучительный стон и обмяк, повиснув на стуле, за который он держался. Увидев, что я наклоняюсь к нему, он закрыл лицо руками. Я схватил его за шею и впился пальцами в горло, словно хотел растерзать его.