Уже не я
Шрифт:
– Десять лет я изучала антропологию в университете, – с восхищением начала она, – и, честно признаюсь, я ломаю голову над твоим происхождением!
Юкия неловко улыбнулся ей, не понимая, о чем она говорит.
– Ты из племени навахо или апачи? – не дав ничего ответить, продолжила она, исследуя пальцами его широкие скулы. – Но в то же время у тебя ярко выраженная европейская внешность!
Блэйм через раз начал посматривать в их сторону. Заметив это, Юкия поспешил убрать ее руки со своего лица.
– Простите, я… – замешкался
– Это мое хобби, я всегда пытаюсь определить, откуда происходит человек, из какой части планеты он приехал, – рассмеялась она.
– Все в игры свои играешь? – сонным голосом проговорила Мэри, присаживаясь рядом с ними.
– Нет, ну ты только посмотри на него, – не унималась Надя, – я видела помесь француза с гаитянской кровью, даже индуса с азиатской, но чтобы индейца с английской кровью… это такая редкость, многие из современных индейцев живут в резервациях в США, большинство в Мексике, но вот он, – она снова показала на Юкию, – он в корне отличается от того, что я видела, когда ездила туда.
– Господи, Надя, да успокойся ты, шесть утра! – взмолилась Мэри.
Юкия начал медленно сползать со своего стула, чтобы поскорее покинуть компанию надоедливой и чересчур прямолинейной женщины.
– Какой красивый! – восхищалась она, хлопая Мэри по спине и не давая ей спокойно пить кофе. – Знаешь, приехала я в Аризону, в одну из резерваций в поисках Гойко Митича 5 несколько лет назад, а увидела в большей степени латиноамериканцев, нежели настоящих индейцев, а этот… Ах, как будто только что с обложки модного журнала, – восторгаясь, продолжала говорить Надя, подперев лицо рукой.
5
Гойко Митич – югославский киноактер, режиссер и каскадер, стал знаменитым как исполнитель ролей индейцев.
– Подруга, боюсь, ты слишком стара для него, кажется, ему всего восемнадцать, – издеваясь, проинформировала ее Мэри.
– Ты посмотри на его упругую задницу! – игнорируя слова Мэри, не унималась Надя, глядя вслед уходящему Юкие.
В тот же миг на другом конце стола послышался кашель подавившегося Блэйма.
– Что такое, мальчик? – тут же обратилась к нему Надя. – Нужна трахеотомия?
– Кх-кх-кх, все в порядке, – краснея, еле выговорил он.
– Надя, – одернула ее Мэри, – возьми себя в руки!
– Да ладно тебе, таких мужчин не каждый день увидишь!
Закатив глаза кверху, Мэри обратилась к Блэйму, который уже доел свой завтрак и собирался выйти из-за стола:
– Блэйм, сегодня утром, пока работал интернет, звонила твоя мама и сказала, что ты уже больше недели не выходил с ней на связь…
– Кстати, – перебила их Надя, – я слышала, что самый красивый мужчина на свете приехал сюда из-за тебя!
– Глупости! – тут же ответил Блэйм.
Пока Надя, явно не довольная
– Надеюсь, вы с ним не будете снова драться, как вчера?
– Его вообще здесь не должно быть, – грубо отозвался он.
– Это еще почему? – Надя возмущенно убрала ладонь Мэри со своего рта.
– Потому что он… – начал Блэйм, но его перебил волонтер, который вбежал под навесной тент и сказал, что начали прибывать для вакцинации люди из соседней деревни.
Надя и Мэри тут же вскочили со своих мест, забыв обо всем, что хотели сказать, и побежали в сторону медицинского пункта.
На столе остался только одинокий лист бумаги, поддуваемый ветром, к которому медленно подошел Блэйм и взял в руки.
Еще из своей палатки он увидел его сидящим за столом и что-то пишущим. Он посмотрел на листок и увидел красивый, четкий почерк, и, хоть лист не был разлинован, строки все равно были ровными, а буквы – одного и тоже размера.
Скривив губы, он аккуратно сложил его пополам и убрал к себе в карман, затем медленно вышел из-под навеса и отправился в ту же сторону, куда минуту назад убежали волонтеры.
Много часов подряд пигмеи из соседних деревень стояли в очереди возле лагеря, чтобы им сделали прививки от холеры и малярии. На большинстве из них практически не было никакой одежды. Волонтеры, которые выстраивали взрослых и детей в один ряд, раздавали при необходимости одеяла, чтобы те могли завернуться в них.
Женщины с детьми на руках стояли самыми первыми в очереди. Дети начинали плакать при виде шприцов. Многие врачи не обращали на это внимание, только Надя брала каждого к себе на руки и пыталась успокоить, засовывая им леденцы в рот. Ее очередь была самой длинной.
Большую часть времени было пасмурно, волонтеры боялись, что вот-вот начнется дождь. В придачу ко всему, ветер к обеду только усилился. Из-за непогоды многие люди, которые стояли в очереди вдоль дороги, начали расходиться обратно по своим деревням.
Блэйм крутился возле волонтеров-медиков вместе с другими ребятами, помогая им избавляться от использованных шприцов, скидывая их в ведра и высыпая в коробки, чтобы весь этот мусор можно было сгрузить в самолет, в следующий его прилет.
На его лицо был надет респиратор, руки были защищены по локоть резиновыми, эластичными перчатками.
В этой атмосфере постоянной суеты Юкия весь день не мог его найти и поговорить с ним, вместо этого ему раз десять позвонил Сэм, который находился в отеле в Лубумбаши. Он проклинал все на свете и был похож на ревнивую девушку, парень которой не отвечает на звонки.
– Ты можешь просто улететь обратно, – отвечал ему Юкия, удивляясь тому факту, что в подобной глуши телефон ловил сотовую связь.
– И оставить тебя в этой дыре, без денег, одного? – орал он в телефонную трубку.
– Я справлюсь…