Уж замуж... второй раз?
Шрифт:
Да, только мне от этого не легче. Стоило ли менять одно одиночество на другое? Муж, стало быть, будет развлекаться в большом городе, ходить на всевозможные званые приемы и светские вечера. А я обречена прозябать в этом захолустье.
Но вслух я ничего не сказала. Лишь покорно склонила голову, показывая, что согласна с решением Петера.
Ничего, у меня впереди целых два месяца. Я буду не я, если не разворошу это сонное болото!
В этот момент по замку пронесся мелодичный перезвон. Петер вздрогнул от неожиданности
– Кого еще принесло? – пробурчал он. – Я не жду сегодня гостей.
Я обернулась к арке, за которой скрывалась входная дверь. Заметила, как мимо нее величаво прошествовал высокий сухопарый старик в черном строгом камзоле. Ой, в замке имеется и дворецкий, стало быть? В принципе логично. Не самому же барону бегать и открывать двери.
В гостиной повисло напряженное молчание. Петер, как и я, не сводил глаз с арки, покусывая нижнюю губу. На его лице было написано явное неудовольствие, вызванное этим нежданным визитом.
И через неполную минуту в комнату медленно вступил дворецкий. Откашлялся и скрипучим голосом объявил:
– Господин Дуглас Трей явился осведомиться о здоровье своей дочери.
Петер неразборчиво прошипел что-то сквозь зубы. Я не расслышала, что именно, но почему-то не сомневалась – моего так называемого отца вряд ли ждет любезный прием.
Дворецкий отступил в сторону, и в гостиную буквально ворвался полный низенький мужчина лет пятидесяти. Он так шумно и часто дышал, будто преодолел весь путь до замка ну очень быстрым шагом. Глубоко посаженные серые глаза постоянно бегали по сторонам, тонкие губы были загодя растянуты в угодливой улыбке.
И это мой отец? Какое-то он не очень приятное впечатление производит, если честно. Просто удивительно, что у такого колобка родилась настолько красивая и статная дочь.
– Фух, ну и жарища сегодня, – первым делом выдохнул Дуглас. Стащил с себя шляпу с мягкими полями и промокнул носовым платком глянцево блестящую от пота лысину. – Весь взмок, пока до вашего замка дошел.
– Добрый день, господин Трей, – ледяным голосом поприветствовал его Петер. С едва заметной усмешкой поинтересовался: – Неужели вы прибыли на своих двоих? Помнится, в вашем доме был прекрасный конюх. Он мог бы запрячь для вас карету.
Ага. И еще одна деталь пополнила мой мысленный блокнот заметок и узнанных фактов. Стало быть, Петер в курсе тайного романа своей молодой жены. Ишь какой злой сарказм прозвучал в его последних фразах.
– А, пустяки! – ни капли не смутившись, отозвался Дуглас. – Целитель давно рекомендовал мне побольше гулять. Мол, для сердца полезно. Да и вес не мешало бы скинуть.
Затем его взгляд остановился на мне, и мужчина издал воистину звериный рык. Такой, что мое сердце ухнуло в пятки. Ой, чегой-то он так завопил? Как будто его оса в мягкое место ужалила.
А еще через секунду я оказалась в крепких объятиях
– Дочерь моя! – выл он, вцепившись в меня с такой силой, что аж ребра затрещали. – Ты уже на ногах! Ты жива! О, какое счастье!
Я сосредоточенно запыхтела, силясь высвободиться. Понимаю, что передо мной вроде как мой отец. Но для меня-то он все равно является совершенно чужим человеком. К тому же от Дугласа резко и неприятно пахло потом. Но тот, словно не чувствуя моих попыток, сжимал меня все с большим рвением.
– Со мной все в порядке, – сдавшись, сипло проговорила я. Замялась, но все-таки добавила: – Папа.
– О, как же я рад! – не унимался Дуглас, не думая отпускать меня и продолжая тискать. – Я отправлю щедрое пожертвование в храм богини жизни! Всю неделю я молился за твое здоровье!
Я с трудом терпела его завывания прямо на ухо. Эдак и оглохнуть недолго. К тому же чудилась мне фальшь в чувствах Дугласа. Как будто он неумело играл на публику, преувеличивая свои эмоции многократно.
– Теперь понятно, чем вы были так заняты, что ни разу не навестили за это время дочь, – насмешливо проговорил Петер.
Дуглас наконец-то отстранился, и я с нескрываемым облегчением перевела дыхание. На всякий случай шустро перебежала поближе к Петеру. Теперь меня отделял от отца стол с напитками. Надеюсь, это будет достаточным препятствием, если он вдруг вздумает вновь продемонстрировать отеческие чувства.
– О, вино! – Дуглас увидел открытую бутылку и плотоядно облизнулся, проигнорировав замечание Петера. – Надеюсь, барон, вы не будете против, если я промочу горло.
И тут же, не дожидаясь его ответа, налил себе полный бокал.
Петер вновь кисло скривился, даже не пытаясь скрыть неодобрения от столь бесцеремонного поступка незваного гостя.
– Ну что вы, не стесняйтесь, – ядовито произнес он. – Чувствуйте себя как дома.
Дуглас одним махом опрокинул в себя бокал, тут же налил еще и бухнулся на диван.
– Ноги гудят от прогулки, – пожаловался он, вытягивая запыленные сапоги перед собой. – Но я был бы не я, если бы не навестил свою дочурку.
– Поразительно, – негромко протянула я. – Я всего несколько часов как пришла в себя. Воистину, любящее сердце родителя способно на многое.
И многозначительно посмотрела на Петера.
Надеюсь, он поймет, что я хотела сказать на самом деле. Откуда мой отец узнал, что со мной все в порядке? Да еще так быстро. Уж нет ли в замке птички, которая поет ему обо всем происходящем здесь?
Тонкая морщинка разломила переносицу Петера, доказывая, что он тоже задался этим вопросом.
– О, ты права, Тереза, – ни капли не смутившись, рассмеялся Дуглас. – Я как проснулся – сразу понял, что должен навестить тебя. Как будто кто-то подсказал мне сверху, что моя любимая дочурка очнулась и скучает по своему папочке.