Узел судьбы
Шрифт:
И тут откуда-то сверху, одновременно с грянувшим над полем боя заклинанием Даррена, раздалось слитное пение нескольких голосов. На темное воинство обрушился ливень серебряных стрел. Тигернах привел помощь. Только вот не поздно ли?..
Дьявольская орда откатилась, истошно визжа, погоняемая, точно плетью, яркими магическими молниями, производившими в ее рядах настоящее опустошение.
В нескольких шагах от Сварога плавно приземлились его новый, подаренный императрицей, брагант и потертый летающий ковер с тремя монахами, сразу бросившимися в самую гущу битвы. Вслед за ними, расшвыривая
Сварог оглянулся, уверенный, что его друзьям ничего более не грозит, и увидел…
Лоцман медленно опускался на колени возле беспомощно скорчившейся на земле фигурки, в которой только по доспехам и оружию можно было узнать герцогиню Доран. Настолько страдание исказило ее лицо. Постарался и огонь: одежда и волосы еще тлели. Рядом с Дарреном, опустив клинки, стояла Мара, белая, как мел.
— О Господи, — только и смог вымолвить Сварог. Они все-таки дотянулись до нее.
Даррен осторожно, очень осторожно повернул герцогиню набок. Слева, под лопаткой, торчала вычурная рукоять кинжала, сделанная в виде раскинувшего руки человекозмея. Один из монахов сотворил знамение Единого.
— Это ритуальный кинжал одного из древних темных культов, — тихо произнес мэтр Тигернах, — бедная девочка…
— Культ Сета-змеенога, — кивнул монах, — кинжал, наверняка отравлен, не говоря уж о магии… Ей нужна помощь.
Лоцман взялся за рукоять и сильным, плавным движением извлек кинжал. Сварог поразился мгновенной перемене: лицо герцогини разгладилось, его больше не искажала мука, но глаз она так и не открыла. Монарх аж зубами заскрипел — такой жестокой, жадной до крови магией был напоен черный клинок. Глаза змеечеловека на гарде вспыхнули, рот оскалился всамделишными игольчатыми зубами, грозя прокусить перчатку державшего. Один из братьев сорвал с пояса объемистую серебряную фляжку и от души плеснул на хищный кинжал, и тот, секунду помедлив, рассыпался пылью.
— Она уходит… — сорванным голосом проговорил Даррен, — рана не смертельна, но они перерезали все нити, связывающие ее с жизнью. Помогите же!
Суровые монахи лишь покачали головами и принялись тихонько молиться — это было не в их силах.
— Тайри, ты слышишь меня? — не отрывая глаз от воскового лица леди Виктори, Лоцман на ощупь вытащил из поясного кошеля крупный зеленый самоцвет в форме слезы, — потерпи, пожалуйста, я сейчас…
Мара, точно поняв, что надо делать, опустилась рядом, положила «Драконову слезу» на раскрытую ладонь. Внутри камня пульсировал огонек — его хозяин не спал.
Даррен заговорил на своем певучем и звучном языке. Сварог ощутил, как нечто глубинное, скрытое, древнее, единое и для зеленого кристалла, и для плоти Талара, откликается на призыв Лоцмана. Вместо камня на ладони у Мары возникла туманная зеленоватая сфера, в которой просматривались скалы, море, и парящее над морем стремительное крылатое существо. Дракон выслушал Даррена и полетел в сторону невидимого горизонта.
Минута проходила за минутой, а посланник все не появлялся. Наконец, над острыми пиками скал возник дракон, целый и невредимый, но всем стало ясно, что он ничем не смог помочь Лоцману.
— Слишком далеко, — прошептал Даррен, — тебе не долететь,
Дракон завис над скальной площадкой, неразличимо для глаза «перетек» в человеческий облик, кивнул, соглашаясь.
Лоцман снял перевязь с оружием, доспехи — точно они могли помешать ему, оглянулся, увидел Одри, которая уже была на ногах.
— Мне нужна твоя помощь, девочка, — тихо сказал он, — помнишь, я тебя учил…
— Я помню. Но боюсь, если не удалось ему… Тем более после твоего последнего боевого заклятья.
— Должно получиться, Одри. Просто не может быть по-другому. Я не хочу потерять ее.
Одри лишь покачала головой и сменила Даррена, положив голову леди Виктори себе на колени и соединив у нее надо лбом тонкие пальцы.
Даррен же встал, раскинул крестом руки, поднял лицо к небу и медленно, нараспев произнес заклинание. Время точно остановилось, это почувствовали все.
Тигернах удивленно поднял бровь:
— Какая дивная магия… Не знаю, что он делает, но в это вложена такая мощь! Похоже, у него какой-то особый источник Силы, или он притягивает к себе необычайно мощный поток апейрона.
— Когда-то мы с герцогиней спасали сходным образом одну девушку. Но… нас было много, и миледи нам помогала, — сказал Сварог магу.
— Кольцо, объединяющее усилия? Она была лучшей на моем курсе по подобным заклятиям, — вздохнул маг, — Боже всемогущий, хоть бы ему удалось. Я сейчас попробую посмотреть…
Тигернах закрыл глаза, сосредоточился.
— Невероятно. Он сам пошел за ней, вернее послал свое астральное тело. У нас никто такого не умеет. К последнему Пределу…
И тут Лоцман бессильно уронил руки и упал бы, не подхвати его Сварог.
— Он вернул миледи, на самом пределе сил, — слабо улыбаясь, сказала Одри, — теперь нам надо излечить ее, иначе все усилия будут напрасны.
— И сделать это как можно скорее, — почти шепотом, произнес Даррен, — я не смогу повторить такое. Боюсь, я вообще больше ничего не смогу сделать… Осталось последнее. Мара! — позвал он чуть громче, — Дай мне кристалл…
Бледно-зеленая сфера в его руках запульсировала, стала расти. Затем последовала ослепительная вспышка, и все увидели стоящего рядом с Дарреном человека — невысокого, изящного, в странного покроя зеленой одежде. Удивительные жемчужно-белые волосы обрамляли смуглое узкое лицо с острыми, хищными чертами. Дракона в нем выдавали только глаза — цвета охры, с вертикальным, как у змей, зрачком.
— Спасибо, брат, — приложив руку к сердцу, поклонился освобожденный дракон, — я найду дорогу.
Он поклонился коротко всем остальным, сделал шаг в сторону и исчез.
— Куда это он? — озадаченно спросил Сварог, усаживая совершенно обессилевшего Даррена на землю с помощью Тигернаха.
— Домой, — улыбнулся побелевшими губами Лоцман, — помогите же ей… Если рану не вылечить, через три-четыре часа будет поздно.
Мэтр Тигернах разрезал пропитанную кровью куртку на спине герцогини. Там. Где должна была быть рана от черного кинжала, под кожей пульсировал темно-багровый горячий комок, от которого расходились, будто щупальца спрута, многочисленные вспухшие рубцы.