UZ-Worga
Шрифт:
– Да... это может стать небольшой проблемой. Мы не рассчитывали делать остановок по дороге. Минуту, переговорю с ребятами из охраны.
Свен замолчал. В тишине, охватившей пилота, подумалось вдруг о Ниле и сотнях членов экипажа, так и оставшихся для Че безымянной человеческой массой. Интересно, многие ли из них сейчас мертвы? Впрочем, одёрнул себя пилот - нет, неинтересно. Мёртвым уже не помочь, живые дождутся возвращения. Покидать капсулу и инспектировать корабль при риске разгерметизации, заражения каким-нибудь биологическим агентом или чёрт его знает чем ещё - для этого Че был недостаточно сумасшедшим.
Когда Свен зазвонил снова, Че
– Я запросил пару крейсеров поддержки, только что вылетели. Идут прямо за нами с небольшим отставанием. Но тебе в любом случае придётся подождать!
– жизнерадостно вещал торговец.
– Ясное дело... я так понимаю, со всеми предосторожностями вы можете и час лететь.
– Да нет, доберёмся мы скоро. А вот ждать тебе придётся немного дольше. Я планирую наконец выкупить мою девочку. Ну и потратить час-другой на акт романтического примирения... оформить её как свободную и полноправную подданную Империи, прикинуть, как и куда именно она направится из этого богами проклятого кусочка космоса... гкхм. Ну, ты понимаешь. Необходимые мелочи.
На секунду Че утратил дар речи от такого эгоизма.
– Необходимые мелочи?! Ушам своим не верю! Я тут умереть могу, а ты всё под юбку лезешь? Чтобы только выставить себя героем перед девушкой, которую я недели напролёт пытался для тебя спасти?!. Друг, да одна твоя самодовольная болтовня - это верх допустимого высокомерия, а это... это... просто запредельная наглость!
Свен вздохнул, смиренный, как праведник, и ответил неожиданно серьёзно:
– А как иначе? Вот представь: спас ты её. Будет она меня после этого любить? Будет мне верить? Когда-нибудь, может, я и расскажу ей, как всё было на самом деле. А сейчас это я должен стать её героем. Понимаешь?
И торговец был прав. Это его любовь. Надо всё сделать красиво.
Че постарался успокоиться.
– Я не готов сейчас это обсуждать. Просто... просто постарайся быстрее, ладно?
– Слово чести профессионального спекулянта. Да и расслабься. Всё будет хорошо.
Расслабляться пришлось часов шесть. К тому моменту, как Свен появился, Че успел всерьёз подумать над идеей самоуничтожения. А что? Дать сигнал на эвакуацию, экипаж спасётся... если бы не инструкции Лисааха - ей-богу, так бы и поступил.
Попыталась открыть глаза. Не получилось.
Судорожно сглотнула комок, подошедший к горлу. Сухо во рту. Безумно хочется пить.
С шорохом приоткрыла губы. Странное чувство: словно рвётся бумага, прилипшая к коже. Но боли нет. Наверное, всё в порядке?
Кончиком языка коснулась иссохших губ. Но не ощутила собственной плоти, будто и губы, и язык касаются чего-то неживого, а не друг друга. Забавно. Она чуть улыбнулась.
Не слышно ни звука. Словно падаешь в глубокую и тёмную пещеру. Попробовала пошевелить руками. Правая не отзывается, левая реагирует. Поднесла руку к лицу.
Маска, лица нет. Сухой ломкий обгорелый пергамент. Так и сыплется под пальцами. Наверное, это вредно для глаз. Аккуратно потрогала веки – и пальцы не нашли их. Пустота, два глубоких провала. Она закричала.
– Какого чёрта?! Она должна быть без сознания!!!
– Пульс прерывистый, сердце не выдерживает, высокая доза седативного могла добить.
– Теперь-то точно не добьёт, ты, бездарь! Она в операционной! И здесь она шевелиться не должна! Снотворное, быстро!
– Но сердце…
– Плевать
Анестезиолог кивнул, вводя иглу катетера в обездвиженную руку. Девушку удерживали два санитара, пытаясь не дать ей вырваться. Удерживали не без труда и не без трепета: обгоревшая кожа отрывалась лоскутами, обнажая ужасающие кровоточащие раны.
– Сколько кубиков?
– Три… - доктор замолчал, наблюдая. – Кажется, подействовало. Так… обширные глубокие ожоги, правая рука восстановлению не подлежит, ноги… аналогично, уровень выгорания жировых тканей… да как она вообще ещё дышит, господи…
– С трудом. – мрачновато подшутил один из санитаров.
Первый этап операции прошёл успешно, насколько вообще было возможным говорить об успехе в такой ситуации. Тело танцовщицы искусственно удерживалось в состоянии перманентного шока: гормоны зашкаливают, органы – те, что уцелели – работают на износ.
От Нави осталось не так уж и много. Корпус «Иезавели» оказался пробит, и огромная часть экипажа сгорела заживо. Девушке повезло, что она обитала на внутренних палубах: начавшийся пожар быстро погас из-за нехватки кислорода, а тревожные системы сумели потушить огонь и восстановить циркуляцию воздуха. Но когда корабль оказался в порту, её сразу после опознания записали в погибшие. Рабская бирка подтвердила её личность и лишила шансов на внимание врачей. Из милосердия ей вкололи обезболивающих и оставили умирать: медицинский центр был наполнен полутрупами с куда более высоким статусом.
Свен, попав на станцию, действовал быстро. Он не знал ещё о положении рабыни, но боялся затягивать: пилоту было известно, что «Иезавель» вышла из тяжёлого боя. Слышал также о множестве пострадавших. Если бы не статус капсулира на службе Республики – ему бы даже не удалось получить доступ к спискам погибших. Но у торговца были требуемые полномочия, и никакое сумасшествие военного времени не помешало ему найти опознавательный номер Нави– в списках погибших.
Но он просто отказался верить, что девушка умерла. Потребовал показать тело, устроил скандал, чуть не остановивший работу всего травматологического отделения. Кстати пришёлся и взятый на станцию эскорт: его сопровождающие по приказу пилота буквально силой заставили одного из врачей разыскать рабыню.
Ему показали её труп. Свен упавшим голосом потребовал подключить девушку к аппаратам – и удостовериться, что она не выжила. Процедура растянулась на томительные пятнадцать минут, в течение которых Свен с ужасом созерцал изувеченный уголёк, оставшийся от танцовщицы. Врач, подключавший аппараты, злился и был уверен, что тратит время зазря. Но какой-то огонёк в груди свободолюбивой амаррки всё ещё горел.
Свен, полыхая, как богиня возмездия, заставил лучшую бригаду врачей заниматься Нави. Проблема состояла в том, что даже самые сложные операции проводились посредством автоматики – врачи, элита хирургической медицины, способные сотворить чудо и вернуть с того света обгоревшую головёшку, оставшуюся вместо человека, занимались только высшим офицерским составом. Угрозы, скандалы и весь дипломатический талант Свена сотворили чудо: ему удалось подкупить лично военного консула амарров, управляющего силами боевого присутствия в Паале. Именитый чиновник сделал всего один короткий звонок – и Нави стала пациентом под номером один.