Уязвимость
Шрифт:
Это отключает от всего!
Не могу отвести глаз.
Он очень животный… Я вижу, как перекатываются его мышцы… как мы контрастируем… как он уверенно двигается… и какая я мягкая и уязвимая рядом с ним! И мне достаточно минуты его движений, чтобы меня снова начало отключать и в глазах искрить. Мы встречаемся с ним взглядами на экране, словно через зеркало. Возбужденно оскаливаясь, он ложится сверху, вталкивая мне в рот палец и растягивая губы.
Чувствую это…
Вижу это…
Это
Это так слишком!
Он вколачивается жестче!
Взрываюсь….
Отключаюсь…
И в себя прихожу уже в его руках. Мы, пытаясь отдышаться, касаемся языками, изучая губы друг друга. И он очень открыт… и я… И может быть в первый раз мы так расслаблены рядом друг с другом и близки.
— Выключи… — прячу лицо на его шее.
— Зачем?
— Не хочу, чтобы на нас таких смотрели.
Хриплый смешок.
— Здесь только два зрителя. Ты и я.
— Но ты сказал…
— … поиграем! Я сказал — поиграем. Доверяй мне…
Глава 45 — Тепло
Негромкие голоса в гостиной. Дверь в комнату приоткрыта.
— Ариш, паспорт…
— Черт, да.
— В самолете не бухай.
— Yes, of course, boss. А ты не ори на девочку. В тебе дохрена всего пугающего и без этого. Сбежит.
— Я найду и верну.
Поднимаюсь. На кровати лежит теплый белый халат.
— Не динамь “Вижуал”, Кир. Сегодня после обеда собрание акционеров. Будь любезен…
— Посмотрим.
— Мы потеряем бабки! Не будь идиотом.
— Я перестреляю их всех там нахуй.
— Перестань. Здесь не стреляют в людей.
— Везде стреляют в людей.
— Кир.
— Окей, перестреляю из травмата. Все по законам заповедников!
— Ну это не окупит нам психологической травмы по потери вложенного бабла.
— Это да.
— После обеда.
— Да понял я. Но это всё бесполезно. Надо выводить деньги.
— Как?? Они же уронили акции по стоимости. До подъема продавать нет смысла. А пока ты не скинешь пакет им, они не дадут акциям взлететь. Надо идти на какие-то уступки.
— Нет. Они нас кидают, Ариш. Я не готов быть кинутым этими скунсами.
— Понятно! Но я хочу свои деньги обратно.
— Таким способом мы вернем только копейки.
— А каким вернём всё?
— Я продам им акции, но заберу оттуда что-то равноценное.
— Промышленный шпионаж? — понижает голос Арина. — А кому продать, знаешь?
— Конечно. В клубе, в Цюрихе, я уже нашел покупателя.
— Ну, не знаю…
— Ты опаздываешь. Приедешь — обсудим.
Мне немного неловко, что я слышу их разговор, который явно не предназначен для моих ушей.
— Сканы паспорта Сашиного не забудь выслать.
— А… да.
Зачем им мой паспорт?..
Надеваю
— Доброе утро, — неуверенно замираю я.
— Доброе…
— Я услышала ваш разговор, — пожимаю я плечами.
— Внутри моей семьи нет секретов. Но за ее рамки они не выходят. Понимаешь, о чем я?
— Понимаю.
— Ты обещала мне завтрак…
Пока я готовлю нам овсянку, он стоит рядом, разглядывая меня.
А секреты все же есть. Комната это его…
Мне тяжело от того, что он до сих пор ни разу не прикоснулся ко мне с утра. Мне этого очень хочется. Просто какой-то элементарной ласки или обычного поцелуя.
— Ты расстроена.
— Нет.
— Это не вопрос. Я вижу, что ты расстроена. Чем?
Отсутствием “сгущенки”.
— Женщины депрессуют без сладкого.
— Заказать что-нибудь?
Выключаю огонь. Разворачиваюсь к нему.
Мы молча смотрим друг другу в глаза.
Не понимает…
С тяжелым сердцем отворачиваюсь обратно к плите.
— Бутерброд с сыром тебе сделать?
Атмосфера между нами накаляется, он не отвечает мне. Чувствую как подходит со спины близко. Замираю. Укус губами в шею. По телу мурашки, глаза захлопываются.
— Такого "сладкого"?
Это очень приятно. Но не такого. Секса в нем с избытком для меня. Но мне нужно кое-что потоньше. У него это есть, я точно знаю.
Отрицательно качаю головой.
— Другого. Но ты этого и не обещал. Скорее предупредил, что его не будет. Глупо жаловаться… Поэтому все хорошо. Все по договору.
Забирает сигареты и уходит.
Бросаю взгляд на лоджию. Нет. Не пойду. Не сейчас.
— Раскладываю кашу по тарелкам. Мажу масло на хлеб… сыр…
Ставлю все на журнальный столик.
Он возвращается, мы снова встречаемся взглядами.
— Я не умею этого, Саш.
— Умеешь.
— Это очень сложно для меня.
— Перед другими сложностями ты не пасуешь.
Вздыхает.
— Если честно, я скорее жду этого от тебя, чем готов давать сам.
— А тебе это нужно вообще?
Кивает. Его глаза медленно моргают.
— Очень.
— Если и правда тебе это нужно, я готова отдать всё, — в груди болезненно ноет.
И я подхожу к нему, обнимая сама по талии и прячась лицом на шее. Щекой чувствую как его сердце быстро колотится. Веду губами по небритой челюсти. Внутри все обмирает, и я едва дышу от нахлынувших чувств. Глаза закрываются.
Он застыл, как камень, мне хочется проникнуть в него, пробить его, влить в него свои чувства. Мои чувства…
— Я люблю тебя… — шепчу я, и мои колени становятся мягкими. — Я тебя… люблю.