Уязвимая
Шрифт:
Он вернул мне улыбку, улыбнувшись в ответ.
— По-моему, я всего несколько минут назад привел яркий пример того, насколько жестким могу быть.
Меня рассмешили его слова.
— Не спорю.
— А если серьезно, — продолжил он, — доминант доминанту рознь. Мне нужен контроль в спальне, это никогда не изменится, но не все мы ходим в коже без остановки, орудуя паддлом. Не пойми меня превратно, мне нравятся легкие извращения, когда настроение соответствующее, но, по правде говоря, думаю, я часто использовал эту жесткую сторону своей личности, как своеобразную маску. Так было всегда
Для меня по-прежнему было непривычно, когда он столь открыто выражал свои чувства. Его признание вызвало у меня приятную дрожь от макушки до кончиков пальцев на ногах.
— Так значит, больше никакого связывания? — нахально поинтересовалась я.
Внезапно он оказался у меня за спиной и прижал мои руки к бокам, вынудив замереть на месте.
— О, я бы так не сказал. — Я закрыла глаза, когда почувствовала, как он нежно коснулся губами моего уха, после чего мягко прикусил за шею. — Есть масса вещей, которые я хочу сделать с твоим телом. Я просто жду подходящего момента.
— Тогда, думаю, мне стоит набраться терпения, — ответила я, мой голос внезапно охрип.
— Точно.
Некоторое время мы шли в тишине. Я ожидала, что он поведет меня к пляжу, но вместо этого он свернул в другую сторону. Моя замешательство возросло, когда он снова повернул, на этот раз вообще сойдя с дороги и ступив на узкую затемненную и лишенную уличных фонарей грунтовую дорожку, которая пролегала между двумя домами. Я едва могла видеть дальше, чем на три фута вперед.
Я замерла, когда на меня нашло озарение.
— Ты говорил, что тебе нравятся фильмы ужасов, а ведь большинство из них именно так и начинаются.
— Доверься мне, — он улыбнулся.
Мы прошли около ста футов, с каждым шагом склон становился все круче, пока, в конце концов, не достигли вершины.
— Ничего себе, — произнесла я во второй раз за ночь. Вид передо мной был более чем захватывающий. Тайное место открывало обзор на широкий необъятных размеров мыс, который выходил на бухту Мэнли. Мы видели все – береговую линию, залитую лунным светом, огромное количество пришвартованных яхт в заливе, даже отсвет городских огней в отдалении.
— Как ты нашел это место? — спросила я.
— По счастливой случайности, — он выглядел смущенным. — Или, возможно, по глупости. Я проводил ночь в «Mi casa» с друзьями, и мы перебрали с выпивкой. Я пошел прогуляться, свернул, отыскивая обратный путь, и каким-то образом попал сюда, — он глядел вдаль на вспенивающиеся волны. — Впрочем, отчасти я рад, что так произошло. Мне нравится этот вид.
— Красивый вид, — согласилась я.
Он подвел меня к открытому участку в нескольких футах от края обрыва, и мы сели. Склонившись, я положила голову на его плечо и прильнула к нему поближе. Хотя ветер был здесь еще более промозглым, прижимаясь к Себастьяну всем телом, я больше не ощущала холода.
Он кивнул головой в сторону доков, где несколько элегантных белых кораблей неспешно высаживали и забирали пассажиров.
— Что мне нравится больше всего – так это паромы. Я всегда любил корабли, даже когда был ребенком.
Я ничего не могла с собой поделать:
— Ты ведь знаешь, что они просто плывут в город, так? Половина из них, вероятно, через несколько часов пришвартуется в гавани.
Он рассмеялся.
— Да ладно, где твоя вера в чудо? — Выражение его лица перешло от беспечного к более задумчивому. — Правда заключается в том, что на самом деле я уплыл на корабле.
Я замялась, но могла сказать наверняка, что мы осмелились зайти на более темную территорию. Эта ночь была удивительной, и часть меня не хотела разрушать этот идеальный момент, но он привел меня сюда не просто так. Я говорила, что хочу больше откровенности. Поэтому сейчас я не могла пойти на попятную.
— Уплыл?
Он облизал губы.
— Как я уже говорил ранее, у меня было не простое детство. Место, где я жил... ну, оно точно не годилось для детей. Ни для кого, если на то пошло. Там не было ни поездов, ни автобусов, ни даже дорог. Но было море. Я часто сидел на месте вроде этого и смотрел на суда, заходящие и выходящие из доков по другую сторону залива. Мне всегда нравилась мысль, что они уплывали. Меня даже не волновало куда. Просто далеко. В конце концов, когда я достаточно повзрослел и окреп, я тайком пробрался на одно судно и поплыл, ни разу не оглянувшись назад.
У меня ушло несколько секунд, чтобы обдумать сказанное им. Нужно было во много разобраться.
— С твоих слов я поняла, что ты родом из Испании.
Он печально усмехнулся.
— Большинство людей не понимают, какая бедность царит в крупных европейских странах. Я со своими родителями жил в небольших трущобах примерно в часе езды от Барселоны. Там их больше, чем ты думаешь. Во Франции сотни. В Португалии не меньше. Целые группы людей, которые проходят через любую доступную систему поддержки социального обеспечения, пока не осядут в единственном месте, которое их примет.
— Трущобы? — неуверенно спросила я.
Он кивнул, затем скривился.
— Наш дом был сделан в основном из старых фанерных дверей, скрепленных гвоздями. Крыша состояла из одного листа рифленого железа. Я помню, что когда шел дождь, стоял такой невыносимый шум, будто раскаты грома, которые продолжались всю ночь напролет.
— Черт, — произнесла я в ошеломлении, качая головой. — Я даже не могу представить себе такую жизнь. Почему твои родители ничего не предприняли? Я знаю, если бы у меня был ребенок, я бы сделала все, что в моих силах, лишь бы оградить его от подобного места.
Он кивнул.
— Раньше я ненавидел их за это, но больше нет. Они были хорошими людьми, сейчас я это понимаю. Такая жизнь способна подорвать твою силу воли. Все, проживающие там, так много раз терпели поражение, что почти сдались. Кроме того, когда ты приспосабливаешься к жизни с такими людьми, даже если ты хочешь уйти, не так просто собраться и отправиться в путь.
Я поняла, что он имел в виду, но напряжение в его голосе предупредило меня не копать глубже. Независимо от того, что сделали или не сделали его родители, это не отменяло того факта, каким человеком стал Себастьян.